Чтение онлайн

– Он на самом верху, – сказал Адамберг. – Посмотри.

Жоан посмотрел одним глазом в щелочку между ставнями.

– Метрах на двадцати пяти. А он бесстрашный, этот тип, – произнес он.

Игрок снова осмотрел позиции восьмерых охранников, окруживших дерево плотным кольцом, и остальных полицейских, выстроившихся вдоль стены трактира. Эти стрелять не будут. У них приказ – не убивать, а схватить его на подходе к машине, как Фокусника и Домино. Схватить. Еще что выдумали!

– Ладно, ладно, не стреляйте, – игриво проговорил он. – Не стреляйте, я спускаюсь.

– Он сдался сразу, гораздо быстрее, чем я думал, – нахмурившись, произнес Адамберг. – Жоан, это не предвещает ничего хорошего.

– А вы думали, что он сделает?

– Что он подождет, когда мы поднимем лестницу. Что начнет палить по воронам, как сказала Ретанкур. Но нет, он просто спускается, и все.

Изображая опасение и неловкость, Игрок спустился на ветку, которую заранее приметил, примерно в двенадцати метрах от земли, она тянулась не в сторону трактира, где стояли полицейские, а вбок, влево. Эта ветка, тонкая на конце, наверняка была достаточно гибкой, чтобы использовать ее как трамплин. Он встал на нее и пошел, а охранники, ничего не понимая, смотрели на него.

– Он удаляется от ствола, он без всякой страховки идет к концу ветки, а она в двенадцати метрах от земли, – нервно забормотал Маттьё. – Черт, не собирается же он… Двенадцать метров – это же четыре этажа, просто безумие!

– Собирается что? – спросил Беррон.

– Прыгать.

– Прыгать? Он самоубийца?

Ошеломленный Адамберг увидел, что Игрок присел на корточки на конце длинной ветки и стал потихоньку на ней подскакивать и раскачивать ее под растерянными взглядами полицейских, не понимавших, что он задумал. Он сделал глубокий вдох и прыгнул, пролетев над кольцом охранников со щитами и мягко приземлившись на согнутые ноги далеко у них за спиной. Он бросился наутек, но Ретанкур, потрясенная не меньше остальных, скинула бронежилет и ринулась за ним, а следом, в паре десятков метров позади нее, бежали Маттьё и Вейренк.

Промчавшись по улицам и переулкам, они выскочили на луг, в дальнем конце которого Игрока ждал автомобиль. Этот тип бежал так быстро, что Ретанкур никак не могла сократить разрыв. Поняв, что он уже недалеко от машины, она набрала в грудь побольше воздуха и перешла на максимальную скорость, зная, что при таком темпе продержится не больше пятнадцати метров. Но этого ей хватило, она всей своей массой обрушилась на бегуна и придавила его к земле, сердце у нее бешено колотилось, она задыхалась, но из последних сил вырвала у него оружие. В этот час уже горели фонари, и ей было хорошо видно машину: водитель опустил стекло. Как и два дня назад, она дрожащей от усталости рукой выстрелила по колесам. Направила луч фонаря и снова выстрелила, опередив водителя всего на мгновение. Его пистолет упал на землю, он пригнулся, чтобы выйти и подобрать его. Ретанкур нашла взглядом ствол, у которого тоже была перламутровая рукоятка – видимо, в банде это считалось модным и престижным, – и отбросила его выстрелом на метр дальше. Она чувствовала, как худенький человечек под ней извивается, стараясь освободиться от навалившейся на него тяжести, и ей пришлось скрестить ступни, чтобы он не брыкался. Пластический акробат, канатоходец, прыгун, эквилибрист, бегун – этот тип, вероятно, использовал свои незаурядные таланты, работая в цирке. Водитель полз к своему пистолету, и она опять выстрелила в рукоятку, и оружие отлетело еще дальше. Боже, где все, ну хоть кто-нибудь?

Она повернула голову и увидела быстро приближающиеся огни фонарей. Давно пора.

– Сначала водитель! – крикнула она. – Пушка в двух метрах от него.

Она выпустила последнюю пулю в рукоятку, чтобы дать коллегам еще немного времени, и, увидев, что они схватили его, наконец вздохнула свободно. Она встала коленями на спину акробата, завела его руки назад и надела на них наручники, потом прижала к земле его ноги и связала щиколотки его собственным ремнем. Потом оставила его кататься по траве, закрыла глаза и расслабилась. Вейренк подбежал к ней:

– Лейтенант, вы не ранены?

– Нет, – выдохнула она. – Никогда не видела, чтобы человек так быстро бегал. Две минуты на отдых.

Маттьё и Вейренк привели обоих задержанных и швырнули на ступеньки у входа в трактир.

– Ого, ну и свалку вы мне тут устроили! – сияя, воскликнул Жоан.

– Жоан, вы не дадите мне коньяку? – попросила Ретанкур. – Я его никогда не пила, но сегодня вечером, кажется, он мне нужен. Этот тип бежал как зебра, я думала, он меня уморит.

Пока хозяин наливал Ретанкур коньяк, а ее коллегам – медовуху, Маттьё красочно описывал погоню, вызывая безудержный восторг у Жоана и Беррона.

Адамберг позвонил Норберу.

– Думаю, теперь можно и охранникам налить по стакану, – сказал Адамберг. – На сегодня опасность миновала.

Шатобриан приехал очень быстро, прослушал рассказ о последних событиях, выпил залпом стакан медовухи и в сопровождении комиссара вышел посмотреть на арестованных, сидевших на ступеньках. Меркаде уже включил компьютер.

– Его я, кажется, узнал, – сообщил Норбер, показав пальцем на акробата. – Он лишился некоторого количества своих светлых волос, но в целом почти не изменился. Зато об этом, – сказал он, подходя к водителю, – ничего не могу вспомнить. Спросите его о чем-нибудь, мне надо услышать его голос.

– Сегодня у вас ничего не вышло, – обратился Адамберг к водителю, остановившись перед ним и опираясь на костыль. – Робик вас не похвалит, и денежки уплывут у тебя из-под носа.

– Не понимаю, о ком вы, – приятным голосом ответил мужчина.

– А имя? Ты даже имени такого никогда не слышал?

– Никогда.

– Ну разумеется, не слышал. Ты работаешь на самую крупную в регионе преступную группировку, все о ней слышали, а ты – нет.

– И что такого? Почему это должно меня интересовать?

– Погодите минуту, – сказал Норбер, пока расстроенный Адамберг ковылял вверх по ступенькам. – Можете посветить на его левую руку?

Норбер обнаружил на его кисти три больших неровных шрама.

– Похоже на собачий укус, – предположил Адамберг.

– Это он и есть. Его укусил дог, которого он донимал без всякой причины, возможно, хотел произвести на нас впечатление. Помню, рука воспалилась, и он чуть было не лишился двух пальцев. А теперь не могли бы вы направить фонарик на его лоб справа? Там должен был остаться шрам. Вот он. Он получил его во время футбольного матча, со всего маху врезавшись в штангу ворот. Я его не признал, потому что сосредоточился на своих одноклассниках. Но в спортивных соревнованиях участвовали ученики разных классов. Он был в другом выпуске и считался лучшим вратарем в лицее. Прямые, жесткие, очень густые черные волосы, теперь наполовину седые, миндалевидные глаза: у него было прозвище Индеец. Фотографии спортивных соревнований где-нибудь точно есть. По голосу могу сказать, что это тот человек, которого они называли Джефом.

Норбер и Адамберг вернулись в зал, чтобы изучить снимок спортивной команды реннского лицея, который Меркаде извлек из архивов. Имена участников были подписаны от руки прямо под фотографией.

– Вот он, – воскликнул Норбер, постучав пальцем по лицу одного из игроков.

– Его настоящее имя Карл Гроссман, – прочел Адамберг.

Меркаде занес информацию в файл и вернулся к фотографии выпускного класса.

– А это ваш прыгун, – сказал Норбер, показывая на высокого худого юношу со светлыми волосами, более рослого, чем все его одноклассники. – Мы звали его Акробатом. В банде Робика ему дали прозвище Игрок. На спортивных занятиях для него не было ничего невозможного: канат, опасные прыжки на брусьях, акробатика и, конечно, бег. Он, кстати, не отличался мощным телосложением, зато был необычайно гибким. Вижу, он не потерял эту способность. Между прочим, он был очень приятным парнем, мы все считали, что он пойдет работать в цирк. С трудом могу себе представить, как его затащили в эту банду уголовников. Его зовут Лоран Вердюрен.

– Норбер, это ты? – позвал Игрок из-за дверей.

– Ты тоже меня узнал? – обрадовался Норбер.

– Трудно было бы тебя не узнать, с твоим-то лицом. Я тебя тоже очень любил. Ты прав, я долго проработал в цирке акробатом, человеком-змеей, воздушным гимнастом, канатоходцем, жонглером, прыгуном – таков был мой путь. Я сохранил самые неприятные воспоминания о стае выродков, портивших наш класс. Ты помнишь, что они сделали с собакой?

– Ты еще спрашиваешь!

– Отвратительно. И в итоге я загнан в угол вместе с ними. Потому что стоит хоть раз с ними связаться, и ты уже загнан в угол. Тебя нет, ты умер.