Чтение онлайн

Маттьё приставил к его спине пистолет, и они стали спускаться по лестнице в сопровождении Беррона и Ретанкур. На полдороге Робик остановился, протянул к стене руки в наручниках, ухватился за кирпич и осторожно вытащил его. Маттьё ощупал нишу и достал из нее длинный блестящий ключ.

– Отведите его обратно, Беррон, – сказал он. – А вы, Ретанкур, не уходите, с женщиной ребенок быстрее успокоится.

Комиссар в два прыжка слетел вниз, открыл бронированную дверь и опустился на колени рядом с маленьким матрасом, на котором лежала Роза. Он прижал ухо к ее груди, поднял тонкое одеяло, несколько раз повернул ребенка с боку на бок, словно мешок с мукой, ущипнул ее, заговорил с ней, потом снова укрыл и осторожно опустил ее голову на подушку.

– Она жива, не ранена, – задыхаясь, произнес он. – Но ее накачали наркотиками, в этом нет сомнений. Какую ей дали дозу, смертельную или нет, неизвестно. Но надежда есть, потому что она дернулась, когда я ее ущипнул, к тому же она слышит, что ей говорят. Но главное, она в таком состоянии недавно. Вот что сделал Робик перед самым нашим приходом: он дал ей наркотик. Надо сказать спасибо Адамбергу, что он притащил сюда скорую. Через двадцать минут она уже будет в Ренне, в больнице, и ею займутся. Нужно принять меры в течение первого часа.

Завернув девочку в одеяло, Ретанкур схватила ее на руки и бегом отнесла в скорую, которая помчалась в Ренн, включив сирену. Маттьё позвонил Жоану и сообщил ему, что девочку нашли. Он услышал, как тот заплакал, на сей раз от облегчения.

– Розу везут в больницу, – сказал Маттьё. – Нет, не беспокойся. Жди нас в трактире.

Ле Гийю и четверо других членов банды были отправлены в комиссариат Ренна под охраной жандармов Маттьё. Робика увезли вместе с остальными, чтобы не вызвать подозрений у прессы. Маттьё, Беррон, Верден и команда Адамберга вернулись в Лувьек в сопровождении охранников со щитами, которые до отмены приказа продолжали обеспечивать безопасность комиссара и составили из щитов «черепаху», чтобы провести его в трактир.

Жоан, дожидавшийся у входа, крепко обнял Адамберга.

– Тебе надо благодарить Меркаде, – посоветовал Адамберг. – Без него мы бы пропали.

Жоан шагнул к лейтенанту и с чувством сжал его в объятиях.

– Спасибо за ваше снадобье, Жоан, – сказал Меркаде. – Оно было очень кстати. А поскольку у нас сеанс благодарностей, то поблагодарите комиссара за то, что он предусмотрительно взял с собой скорую. Судя по тому, что мне рассказал Маттьё, Робик заставил вашу дочку выпить барбитурат.

Новый лувьекский доктор, которого вызвал Жоан, кивнул.

– Звонили из больницы, – сообщил он. – Когда ее привезли, у врачей еще было время на лечение, они дали ей растительный активированный уголь.

– Доктор, а без этой активированной штуки что с ней случилось бы? – спросил Жоан дрожащим голосом.

– Она умерла бы сегодня ночью, – проговорил доктор как можно мягче. – Но теперь можете быть совершенно спокойны, – добавил он, положив тонкую руку на широкое плечо Жоана. – Уверяю вас, опасность миновала. Нужно было как можно скорее принять меры, и эти люди успели вовремя.

– Если бы не успели, я потерял бы дочь, – произнес измученный тревогой и радостью Жоан, грузно опускаясь на стул.

– Ты забыл Маэля, – добавил Адамберг. – Благодаря ему мы нашли, где они ее спрятали. А Норбер обнаружил жилище Ле Гийю.

– А ты потребовал, чтобы не отпускали скорую. Не знаю, как выразить такую огромную благодарность. Я не умею этого делать.

– Дать мне аспирин и сварить нам кофе, – с улыбкой подсказал Адамберг.

– С куском пирога, который вас буквально оживит. Вот увидишь, тебе понравится, – заявил Жоан, который наконец вздохнул полной грудью и снова начал улыбаться. – У тебя раны открылись, да?

– Пришлось немного пошевелиться, мне просто больно.

– Сейчас позову моего повара, он обработает тебе раны и сделает перевязку. Я тебе, кажется, говорил, что он целый год учился на медбрата, а потом выбрал другую профессию.

Адамберг быстро отправил сообщения Маэлю и Норберу, чтобы поблагодарить их и успокоить по поводу Розы, а повар-медбрат тем временем с недовольным видом обрабатывал его раны и накладывал свежие повязки на руку и на ногу.

– Чем вы там занимались? – проворчал он. – Совершали марш-бросок?

– Шевелился, ковылял потихоньку…

– Не могли остаться здесь и сидеть спокойно?

– Нет. Вдруг я им понадобился бы?

– Вы ее забрали?

– Да, – кивнул Адамберг, с улыбкой думая о сфальсифицированном сообщении и о том, как быстро поддался на уловку несокрушимый Робик.

– Я понимаю, но хотя бы теперь отдохните, – сказал повар. – Где ваш костыль?

– Я потерял его в этой суматохе. Когда снова поеду туда, поищу.

Повар покачал головой, неодобрительно взглянув на него, как на непослушного ребенка, и вколол ему обезболивающее.

Адамберг слушал, как в большом зале стучат посудой, и догадался по звукам, что его невозмутимые стражи закрывают ставни. Что теперь делать с этими телохранителями? Завтра Робик выйдет на свободу, чтобы у него не возникло ни малейших сомнений в подлинности сообщения. Ведь если оставить его в тюрьме, он сообразит, что его надули, что полицейские взломали министерский сервер и показали ему поддельный документ. Это серьезное дело, очень серьезное, и Робик не преминет оповестить о нем министерство. Под удар попадет его парижская бригада, как и бригада Маттьё, с показательными посадками за решетку. Да, несмотря на риск, Робик завтра должен попасть домой. Адамберг ни на секунду не пожалел о том, что принял это опасное незаконное решение. Впрочем, он некоторое время колебался, прежде чем попросить Меркаде сфабриковать эту фальшивку. Конечно, они могли бы дождаться специалистов из Ренна, умеющих вскрывать бронированные двери, но на эту непростую операцию ушло бы много времени. А врач сказал, что девочка не пережила бы ночь: именно этого комиссар и боялся. Робик не оставил бы ее в живых, он уже запустил механизм ее убийства. Нет, никаких сожалений. Теперь нужно будет объяснить министерству, которое обо всем узнает к завтрашнему вечеру, почему Робик снова на свободе, несмотря на показания Ле Гийю, который на допросе изобличит его как главаря.

Придется врать, рассказывать, что он специально оставил Робика на воле, но под наблюдением, чтобы использовать как приманку для оставшихся сообщников. Если красиво изложить, красиво аргументировать и убедительно объяснить, это прокатит.

Комиссар считал, что теперь, когда банда обезврежена, он вне опасности. Но от Робика можно было ожидать чего угодно. Этот тип прекрасно мог прикончить его, подражая манере лувьекского убийцы, или же просто пристрелить и таким образом отомстить за то, что по вине Адамберга он лишился своей организации. Так что лучше пока не расставаться с телохранителями, хотя бы до тех пор, пока он не поправится и не сможет сам за себя постоять.

Он подремывал, ожидая, пока подействует обезболивающее, и почувствовал, как со дна его мутного озера медленно и неохотно поднимается воздушный пузырек, которого он совсем не ждал. Адамберг насторожился, затаил дыхание, чтобы его не спугнуть, и сложил ковшиком руки на груди, как будто собирался его поймать, когда он окажется на поверхности. Пузырек был тяжелый, нечеткой формы, с вкраплениями мыслей о ежике, который вернулся в свои заросли, о последних словах Гаэля, о лице Браза, о докторе, о яйце, о сердечности… Комиссар схватил его, стараясь не повредить, как только тот высунул сморщенный нос на поверхность, потом, сомкнув ладони, как Маттьё во время охоты на ночную бабочку, он раз десять повторил путаные, не связанные между собой слова, нарочно вытолкнувшие пузырек, чтобы он их запомнил. Повар-медбрат по доброте душевной принес ему другой костыль. Адамберг поспешно записал несколько разрозненных слов, скупо отмеренных пузырьком, и вернулся в зал, к своей команде, которой не терпелось сесть за стол.