Чтение онлайн

Адамберг подошел к Меркаде:

– Вы не пошли спать, лейтенант?

– Наверное, еще действует кордиал Жоана, я по-прежнему бодр, – ответил он и по-детски потребовал: – Хочу еще пирога.

– Меркаде, – шепнул ему на ухо Адамберг, – в разговорах о сегодняшнем вечере – а они обязательно начнутся – ни слова о нашей проделке. Когда заговорят о том, как удалось заполучить ключ, я изложу свою версию событий. Робик поверил нашим обещаниям, вот и все.

Такую же инструкцию Адамберг шепотом дал и Маттьё, тот одобрительно кивнул, а Меркаде тем временем удалил фальшивые сообщения из своего телефона. Норбер тоже пришел в трактир, он подождал, пока полицейские расправятся с живительным пирогом, и лишь потом уселся за работу с Меркаде.

Жоан, сияя, положил на стол телефон.

– Она открыла глаза и улыбнулась Виолетте, – сообщил он. – Скоро будут результаты анализов по поводу дозы барби… барбитуратов, которыми ее напичкали.

– Превосходно, Жоан. Врачи знают, когда с ней можно будет поговорить? – спросил Адамберг. – Ее описание похитителей станет решающим для обвинения.

– Они говорят, завтра утром.

– Я приеду, – сказал Адамберг.

– Нам остается опознать четверых, чтобы установить местонахождение их жилищ, – сказал Меркаде, доев десерт. – Трое под псевдонимами Торпеда, Поэт, Пузан плюс немой водитель. Сегодня вечером я их снимал и даже, как мог, записал их голоса. И подобрал картинки на каждого.

– Отлично, лейтенант, – сказал Адамберг.

– Начнем с водителя, – предложил Норбер. – У нас в лицее был один немой ученик. Этот недостаток не добавлял ему дружелюбия – тут я его прекрасно понимаю, – и, не имея возможности говорить, он рычал. Кроме всего прочего, у него была непропорционально большая голова и короткие руки. Каштановые волосы, грустные голубые глаза. Покажите мне школьное фото и его сегодняшнюю съемку.

Меркаде прокрутил короткое видео, на котором Немой изъяснялся при помощи жестов и выражения лица.

– Вот он, вот этот мальчик, – бросив взгляд на экран, подтвердил Норбер и ткнул пальцем в фотографию. – Помню, его звали Клод, но фамилию забыл.

– Клод Перрик, – сказал Меркаде.

– Да, так и есть.

– Сейчас поищу адрес.

– Он определенно всю свою банду набрал из однокашников по лицею.

– Власть прошлого, доверие юности, – произнес Адамберг.

– А это чье изречение? – поинтересовался Вейренк.

– Луи, ты же знаешь, я никого не способен цитировать. Изречение мое.

– Что ж, очень хорошее. Надо будет запомнить.

– Торпеда, – тихо проговорил Норбер. – Одного мальчика так называли еще в лицее. Мы с ним не из одного выпуска, но он, как и вратарь Карл Гроссман, играл в школьной команде, собранной из учеников разных классов. Этот парень был лучшим нападающим. Погодите, сейчас вспомню. Жгучий брюнет, лицо в прыщах, волосы дыбом, приплюснутый нос. Покажите видео, лейтенант.

– Приятный?

– Ничуть. Но очень болтливый и заносчивый.

Это видео Норбер изучал довольно долго, переходя от него к школьной фотографии и обратно, и наконец указал на высокого чернявого юношу с торчащими, как щетка, волосами и угреватым лицом.

– По большому счету, он мало изменился, – заметил он, указав на одного из парней, – если не считать второго подбородка. Даже сейчас, в зрелом возрасте, у него на лице видны шрамы от прыщей.

– Значит, это Жермен Клеаш, – сказал Меркаде.

– Это он, – подтвердил Норбер.

– Продолжаем? – спросил Меркаде.

– Ну конечно. На самом деле это довольно забавная игра.

– А вот это, наверное, Пузан, – предположил Меркаде, показав несколько кадров, снятых в тот вечер.

– Как удачно, что на вашем видео он насмешливо улыбается. У него щербинка между зубами, видите? Щель между верхними центральными резцами. И большие оттопыренные уши. Вот он, – сказал Норбер, вернувшись к школьному фото. – Как вы можете убедиться, он уже тогда был упитанным. Но имени его я не помню.

– Феликс Энаф, – сказал Меркаде.

– Да, теперь припоминаю.

– Думаю, только его нам удастся разговорить, – задумчиво проговорил Адамберг. – После того как Ле Гийю стал оскорблять Робика, в его глазах что-то промелькнуло. Ему точно было не по себе. Он хотел, чтобы все это закончилось.

– Меня бы это не удивило, – сказал Норбер. – Он шел за Робиком, как и другие, но он и храбрился, и боялся. Колебался, что ли.

– Остался один – Поэт, – объявил Меркаде.

– Поэт? – повторил Норбер. – Можете мне его показать и дать послушать его голос?

– Запись короткая. Он очень тихо что-то говорил Торпеде, который сидел рядом с ним во время задержания.

Норбер посмотрел видео с рыжеволосым, с заметной проседью мужчиной, и особенно внимательно – тот кусок, где был слышен высокий, хорошо поставленный голос Поэта: «…сказал, что… хреновая идея… скорее всего, не в курсе…» Норбер улыбнулся и постучал по фотографии.

– По его голосу этого, конечно, не скажешь – в нашем музыкальном кружке он исполнял партии тенора, – но он кремень. Рыжий, хорошо сложенный, смазливый, но лучше было ему не перечить. Робен… Робен… Как же его?

– Робен Коркуф.

– Он самый. Теперь всех опознали?

– У нас десять сообщников, – подвел итог Меркаде с удовлетворенным видом победителя. – Нам предстоит провести еще четыре обыска, не считая домов Робика и Ле Гийю. Итого шесть.

– Ну вот, все нужные нам люди у нас, – сказал Маттьё.

Адамберг написал ему:

Маттьё прочитал и кивнул.

– Предлагаю начать с допроса тех, кто может расколоться, – тихо проговорил он, – и только потом заняться Робиком и Ле Гийю, которые будут молчать.

– Нет, у нас неплохие шансы с Ле Гийю, – возразил Адамберг. – Он зол на Робика, а потому может не сдержаться и много чего наговорить. Допроси. Обоих.

– Значит, на завтра шесть человек. Но сначала всей командой, с охранниками для полного комплекта, проведем обыски, а следом, не сбавляя темпа, допросы тех, чьи сейфы найдены и осмотрены. Я забираю с собой на обыски Беррона и Вердена и выделяю опытных сотрудников для проведения допросов. Немому найдем жестового переводчика.

– Отправляю вам адреса последних четверых, – предупредил Меркаде, он с трудом боролся со сном и попросил Жоана дать ему завтра новую порцию кордиала.

– Нет, – отрезал Жоан. – Каждый день нельзя. Просто не пойдете на половину обысков, и все.

Адамберг объявил, что будет ночевать у Жоана, пока другое решение на этот счет не принято. Он остановил Маттьё на пороге, удержав его за рукав:

– Два вопроса, Маттьё. После завтрашнего допроса мы отпустим Робика на волю, два дня будем наблюдать за ним, и за это время он поверит в то, что и вправду свободен. Думаю, несколько дней он будет паинькой, хотя на самом деле уже решил при первой возможности покинуть страну. Например, через Сет, где у него достаточно знакомых. Как и в Комбуре. Ему понадобится какое-то время, чтобы все организовать. Когда министерство спросит нас, почему Робик не за решеткой, мы объясним, что используем его как приманку, чтобы выловить оставшихся членов банды. По-твоему, это выглядит правдоподобно?