Чтение онлайн

Из-за двери послышался ее хриплый от боли голос. Слова срывались с большими промежутками, но их было слышно, и все вокруг замолчали.

— Криспин… это был Раттлер… Ай! Боже, как больно… Док его подстрелил, когда… он ударил меня… Менчерес, ты вытащил это проклятое лезвие, я ничего не вижу…

Кости отпустил Дока. Влад уже держал одной рукой Раттлера, второй — мой кинжал, который угодил ему в грудь в опасной близости от сердца. Кости растолкал собравшихся, выскочил в коридор и встал на колени у неподвижного тела Аннет.

— Дорогая, не шевелись, — произнес он мягко, словно уговаривая ребенка. — Чувствуешь мою руку?.. Кинжал почти вышел, только, он проник очень глубоко…

Менчерес, действуя внимательно и сосредоточенно, вытащил изогнутый серебряный кинжал. С его аккуратностью не мог бы соперничать и луч лазера. Причина его осторожности была очевидна — кинжал вонзился точно в сердце Аннет, малейшее отклонение в любую сторону привело бы к смерти. Глядя на них, я затаила дыхание потому что, несмотря ни на что, Аннет вызывала у меня восхищение. Когда лезвие наконец вышло, Аннет застонала от боли и приподнялась, и только тогда я облегченно выдохнула. Казалось, то же самое сделали и все остальные, даже те, кто давно не дышал.

Вернулся Зеро, притащив с собой испуганного подростка. Кости подвинулся, чтобы уложить его рядом с Аннет, и она тотчас припала губами к обнаженной шее. Одной рукой она все еще сжимала ладонь Кости, и, прежде чем подняться, он поднес ее пальцы к губам.

Тем временем вылечили спину Дока. Он тоже подошел к Аннет, как раз в тот момент, когда она освободила парня и облизнула с губ последнюю каплю крови. Зеро пришлось поддержать беднягу. Я надеюсь, у них достаточно препаратов железа.

Док потянулся, и в его спине что-то громко хрустнуло.

— Похоже, последний позвонок встал на место. Кости, не вздумай, еще раз изображать из себя костоправа. В конце концов, в этой комнате я единственный профессиональный медик.

— Ты был паршивым дантистом и, как я слышал, не очень компетентным в своем деле. Но ты, без сомнения, самый быстрый стрелок из всех, кого я знал в любой эпохе, и я благодарен тебе до конца жизни. — Затем Кости обернулся к Владу. — Выдерни кинжал из его груди, раз ему больше не добраться до моей жены. — А Заступу он просто приказал освободить Тэйта.

Послышался лязг металла, и Тэйт оказался на свободе. Он потянулся, почти как Док, только не столь грациозно после не слишком мягкого обращения при задержании.

— Говорил же вам, что это не я.

— Я знаю, что ты меня подозревал, — сказал Док. — Кэт, извини, если сегодня утром я доставил тебе беспокойство, но Раттлер прятался за домом, поджидая тебя. Он знал, что я его увидел и ему пришлось решиться на отчаянный шаг. Я следил за ним и спустился в тот самый момент, когда он напал на Аннет. Мои пули хотя бы помешали ему ее прикончить.

Кости положил руку ему на плечо:

— Пожалуйста, забери Аннет отсюда. И еще раз прими мои слова благодарности.

После того как Док и Аннет удалились, Кости с холодной усмешкой обратился к Владу:

— Давай заполним освободившееся место на стене. Не возражаешь?

На лице бывшего графа появилась похожая усмешка, и они вдвоем пристегнули Раттлера на то самое место, где только что висел Тэйт.

— Ты, наверное, проголодался, — сказала я Тэйту, который сразу после освобождения подошел ко мне. — Здесь есть приличный запас еды, можешь мне поверить. Попроси кого-нибудь тебя проводить.

Тэйт потер запястья, словно все еще ощущал на них металлические браслеты.

— Это подождет. У тебя кровь на голове.

— Я о ней позабочусь.

Обезвредив Раттлера, Кости вернулся ко мне и прижался губами к ране.

— Ты могла расколоть голову об эту стену, словно яйцо, не говоря уже о том, что рисковала попасть под пули. Ты — самая упрямая женщина. Хорошо, что твое упрямство защищает крепкий череп. Я еще не поблагодарил тебя за безрассудное нарушение моего приказа оставаться наверху?

— Нет, — слегка улыбнулась я.

Кости немного отстранился и достал из кармана нож, разрезалладонь и приложил ее к моему лбу. Покалывание возникло почти сразу, и рана быстро затянулась. Еще раз прикоснувшись губами к моей голове, Кости повернулся к вампиру, бывшему центром всеобщего внимания.

— Почему?!

В коротком вопросе одновременно прозвучала угроза наказания и боль предательства. Раттлер опустил глаза. Заступ так саданул его локтем в грудь, что полруки погрузилось в тело.

— Тебе задали вопрос, Вальтер!

Вальтер, известный как Раттлер, вскрикнул от боли, а Кости жестом остановил Заступа:

— Подожди, приятель. Сначала мы дадим ему возможность сделать признание без крови.

Затем он снова повернулся к Раттлеру и заговорил более суровым тоном:

— Ты знаешь, что тебя ждет. Как бы ты сейчас ни храбрился, рано или поздно ломается каждый. Или ты подробно рассказываешь, где, как и когда связался с Патрой, и твои конечности и шкура остаются целыми… или у тебя будут отрастать новые руки и ноги, после того как мы начнем их поочередно отрывать.

Столь мрачное предостережение не вызвало у меня ни малейшего сочувствия. Я и сама с трудом сдерживалась, чтобы не налететь на Раттлера и не разорвать его в клочья ради собственного удовлетворения.

— Ты пошел на это ради денег? — прошипела я. — Ради золота и славы, обещанных Патрой? Неужели ты настолько алчный?

— Мне плевать на деньги. — Неясно, кому предназначался ответ — мне или Кости, поскольку Раттлер по очереди смотрел на нас обоих. — Я сделал это, ради любви.

— Любви? — повторила я. — Ты влюбился в Патру? Тогда ты не только вероломен, но и глуп.

— Не ради Патры. Ради Вивьен.

— Патра убила Вивьен, почему же ты… — заговорил Кости, но быстро умолк.

Он покачал головой, и в его усмешке не было и намека на веселье.

— А, понимаю. Значит, все это время?.. Несколько месяцев назад ты сказал, что Вивьен убита. Я вместе с тобой переживал эту утрату, а ты ждал своего шанса?

Тогда и до меня дошло. Я вспомнила взрывы в доме Менчереса и вампиров, согласившихся стать ходячими бомбами ради спасения своих близких, похищенных Патрой. Похоже, такой же трюк она проделала с Раттлером, поймав его возлюбленную, чтобы заставить предать Кости. Какая мерзость! Если бы это было возможно, я бы возненавидела ее еще сильнее.