Чтение онлайн

– У The Hollow Lights сегодня концерт, – сказала я, разрывая тишину. Я сказала это как бы между прочим, но кого я пыталась обмануть? За эти годы я не пропустила почти ни одного их концерта.

– Конечно, у них. Это идеально вписывается в твоё настроение, – ответила она, слегка покачав головой.

– Сходишь со мной?

– Ты же знаешь, что я не фанатка этой эстетики.

– Но пойдёшь?

Она вздохнула и повернула ко мне голову.

– Да. Чтобы потом тебя вытащить оттуда.

Когда мы вошли, шум словно накрыл меня волной. Люди толкались, кто-то кричал в ухо своему другу, а свет прожекторов резал глаза. Я почувствовала, как воздух пахнет табаком и потом, но это почему-то не раздражало. Это было частью атмосферы. Толпа собралась у сцены, обсуждая предстоящее шоу. Мы с Эмбер встали у стены, как всегда.

– Я всё ещё думаю, что это твоё бегство от реальности, – заметила она, скрестив руки на груди.

– Может быть, – признала я. – Но лучше уж так, чем сидеть и ныть.

Она хмыкнула, но больше ничего не сказала.

Свет погас, и толпа ожила. На сцену начали выходить участники The Hollow Lights, один за другим, но все ждали последнего. Когда появился Джейден, зал взорвался криками.

Он выглядел так, будто каждый прожектор был настроен только на него и он это прекрасно знал. Косуха с серебряными заклёпками, сетчатая кофта, через которую виднелись его грудь с двумя кольцами пирсинга, блестящая кожа, украшенная татуировками.

Его татуировки были разные: на одной стороне груди шпили готического собора, на другой – хаотичный орнамент, переходящий в тонкие линии. На шее – изображение арки, переходящее в стилизованную геометрию на плечах.

Он взял микрофон, облизал губы, и толпа взорвалась криками.

– Ты знаешь, что он делает? – сказала Эмбер, глядя на сцену. – Он просто находит слабости людей и использует их. Это не про музыку, это про власть.

– А может, это просто искусство? – ответила я, не отрывая глаз от него.

– Может быть. Но посмотри на них. Ты правда думаешь, что они здесь ради искусства?

Я промолчала, но внутри чувствовала, как его движения, его голос, его взгляд заставляют меня терять почву под ногами.

Когда он запел, его голос был настолько глубоким и хриплым, что заливался во всё пространство. Он двигался по сцене, словно грациозный хищник, иногда делая резкие рывки, иногда медленно покачиваясь в такт.

На третьей песне он снял сетчатую кофту и бросил её в толпу. Теперь его торс был полностью обнажён, я как завороженная рассматривала его татуировки.

На четвёртой песне он внезапно запрыгнул на колонку, балансируя, а затем спрыгнул обратно, резко выхватив гитару у одного из участников группы. Толпа взревела.

Когда всё закончилось, мы вышли на улицу. Воздух был холодным, и я вдохнула глубже, пытаясь избавиться от ощущения гула в ушах.

– Ну, и что ты скажешь? Может хоть сегодня тебе понравилось? – спросила я, наконец повернувшись к Эмбер.

– Скажу, что он идеальный пример того, как патриархальный мир обожает превращать мужчин в богов, а женщин – в толпу, которая их боготворит.

– Это рок-н-ролл, Эм. Никто не заставляет их визжать.

– Нет, но он это провоцирует и поощряет, это тоже объективизация, только своего собственного тела, – заметила она. – И тебе это нравится, не так ли?

– Возможно, – признала я.

Она только усмехнулась.

– Я не буду тебя переубеждать. Знаешь, что мне не нравится больше всего? – спросила Эмбер.

– Что?

– То, как ты смотришь на него.

– Что с этим не так?

– Всё. Ты будто веришь, что он особенный. А он – всего лишь ещё один парень, который использует свою харизму и внешность, чтобы уложить как можно больше девочек типа тебя себе в постель.

Я не ответила. Внутри меня всё ещё звучала музыка, а его образ всё ещё стоял перед глазами.

Прошла неделя с того концерта. Казалось, что всё вернулось в привычное русло: пары, задания, переписки с Сэмом, который с восторгом присылал мне фотографии с пляжа в компании его новых друзей. Но эта неделя принесла нечто, что я точно не ожидала.

Мы с Эмбер сидели в холле университета, убивая время между занятиями. Она листала телефон, периодически фыркая или усмехаясь, пока я, делая вид, что читаю лекционные записи, всё же прислушивалась к её комментариям.

Внезапно она захихикала, но с таким сарказмом, что я не удержалась:

– Что?

– Ты не поверишь, кто мне написал, – сказала она, протягивая мне телефон.

На экране я увидела сообщение от какого-то Оливера Грина.

– Привет, Эмбер. Это может звучать странно, я клавишник группы The Hollow Lights. Я видел тебя на нашем концерте на прошлой неделе и просто не мог не написать. Ты выглядела невероятно, я не могу выкинуть тебя из головы. Надеюсь, ты не против, что я нашёл тебя здесь. Было бы здорово пообщаться поближе.

Я перечитала сообщение дважды, и мне стало страшно и даже стыдно от того, как быстро в моей голове сложился план.

– Ну, это мило, – протянула я, возвращая ей телефон.

– Это странно. Какого чёрта? – она закатила глаза и захлопнула экран.

– Ты ему ответила?

– Привет, я клавишник из группы! Ты такая красивая, что я не мог не написать! – передразнила она сообщение. – Ева, серьёзно?

– Чего ты так злишься?

– Потому что я устала от того, что женщины всегда должны быть вежливыми в ответ. Если я ему откажу, то стану сучкой. А если отвечу, он подумает, что я заинтересована.

– Но он старался… Может ответишь? А вдруг что-то получится?

Она посмотрела на меня с недоверием и подозрительностью.

– Ева, не будь смешной. Мне это все неинтересно.

Она вернулась к своему телефону, а я осталась со пониманием, что мне это нужно, и нужно намного больше чем Эмбер.

Весь день я думала только об этом сообщении. Эмбер казалась абсолютно равнодушной, но я знала, что не могу отпустить это просто так. Когда мы сидели в кофейне, я решилась снова завести разговор.

– Ты серьёзно не собираешься ему ничего ответить?