Чтение онлайн

Сергей Константинович Безбородов и его повесть о зимовке на Земле Франца-Иосифа

…И вот вы держите эту книгу в руках. Читаете, наверняка не отрываясь ни на миг, – она так захватывает, так увлекает буквально с первой страницы, что выпустить ее из рук просто невозможно! – следите за приключениями полярников, за их тяжелым трудом, радостями, надеждами и трагедиями, вживаетесь в этот суровый арктический быт, хотя и давно устаревший, с керосиновыми лампами и крошечными, почти игрушечными, самолетиками, которые летать могли только на близкие расстояния… До Арктики, во всяком случае, им из Ленинграда было не долететь. Поэтому экспедиция, о которой пишет С. Безбородов, отправляется на Землю Франца-Иосифа из Архангельска на довольно утлом ледоколе.

И не догадываетесь, что до вас эту книгу почти никто не знал. Само ее появление сегодня – чудо. Восемьдесят лет назад она была уничтожена. Точнее, сначала, в сентябре 1937 года, был арестован, а в ноябре того же года расстрелян ее автор – ленинградский журналист и полярник Сергей Константинович Безбородов, которому было всего 34 года, – а потом уничтожена и она сама. И никто, кроме разве что сына писателя и тех немногих, кто ее издавал, про ее существование не знал и не ведал. Будто ее навеки приговорили к забвению, как и ее автора.

А она выжила. Надо сказать, что случай это редкий. Слишком тяжелая и страшная история стоит у нас за плечами, чтобы верить исключительно в победу добра и правды. Они, конечно, побеждают, иначе и быть не может, да вот только дожить до их торжества удается, увы, не всегда и не всем.

…Сергей Константинович по рождению не был ленинградцем. Родился он 11 сентября 1903 года в маленьком городке Аткарске под Саратовом, на Приволжской возвышенности. Кем были его родители, мы уже не узнаем. Судя по крошечным упоминаниям в книге, учился он в реальном училище, то есть таком заведении, где главное внимание уделялось дисциплинам техническим, естественным и математическим. Видимо, с детства усвоенная подготовка по ним помогла Сергею Константиновичу отправиться в 1933 году в Арктику не только журналистом, но и метеорологом-наблюдателем. В дореволюционных реальных училищах образование давали добротное.

Но настоящим его призванием все-таки была журналистика. С 1925 года он работал заведующим редакцией «Комсомольской правды» в Москве. Через три года он уже в Ленинграде, заведует местным отделом той же газеты. И одновременно печатается в «Известиях».

Перо у него бойкое, молодое, задиристое. Что и говорить – писать он умел. Да и на ноги был быстрым – мотался то по южным российским городам, где с радостью отыскивал казавшиеся ему счастливыми приметы советского быта и новостройки, то по Сибири, где писал о постройке Магнитогорского горно-металлургического завода, добрался и до Урала, и до Камчатки. Настоящий русский богатырь, охотник, «ладный, крепкий, веселоглазый», человек абсолютного бесстрашия, «силушка по жилушкам переливается», писала о нем Лидия Корнеевна Чуковская, дочь знаменитого писателя, хорошо знавшая Сергея Константиновича.

Его любили все. Рассказывал он замечательно – что, собственно, и сделало его писателем. Всегда и всюду, куда бы ни попадал, оказывался душой общества – остроумным, веселым, доброжелательным к друзьям и непримиримо-едким к тем, кого считал трусом, лгуном или бездарью и кого уважать был не способен. Слушать его увлекательные охотничьи и полярные рассказы можно было с утра до вечера.

Умел он и чисто по-детски, что называется, озоровать. Однажды в белую ночь, возвращаясь откуда-то с дружеской вечеринки, он решил испытать собственную силу. Дескать, могу или не могу? Приналег плечом, содрал со стены почтовый ящик, в мощных объятиях принес его домой и уснул. Утром, конечно же, к нему явилась милиция. Убедившись, что ящик не вскрыт и чужие письма в сохранности, милиция ограничилась штрафом. Взрослый озорник, человек в общем-то законопослушный, сильно смутился и клятвенно обещал больше подобных выходок не предпринимать. Ящик на стену дома укрепил сам.

…В те уже очень давние годы в стране не было более героической и романтической профессии, чем профессия полярника. Позже, в 60-е, так популярны были только космонавты. Как мальчишки 30-х играли в «папанинцев» и «челюскинцев на льдине», так в 60-е ребятня строила космические ракеты и играла в «Гагарина» и «Титова».

Героическая, страстная, горячая натура журналиста Безбородова сама собой должна была привести его в Арктику, к полярным исследованиям. Кстати, к ним он был неравнодушен с давних пор. Своего сына, родившегося в 1929 году, с которым, совсем крошечным, вы встретитесь на страницах книги, он вовсе не случайно назвал иностранным именем Роальд. Роальдом звали Амундсена (1872–1928) – знаменитого норвежского полярника, первым достигшего Южного полюса и погибшего во время поисков пропавшей экспедиции Умберто Нобиле.

Роальд Сергеевич Безбородов в какой-то степени продолжил дело своего отца. Нет, он не стал писателем. Он был ученым, кандидатом геолого-минералогических наук, исследователем. Одно время руководил группой советских преподавателей в Мали. Долгие годы заведовал кафедрой в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы.

Может быть, читанная им с детства книга отца помогла ему выбрать эту профессию? Ведь, прочитав ее, трудно остаться равнодушным к Арктике, к геологии, к суровым условиям полярных земель, к человеческому мужеству и великому содружеству честных и отважных людей. Трудно не заразиться ее звонкой отвагой, да и просто редчайшей увлекательностью.

Да и люди, которых так живо и красочно описывает Сергей Безбородов, встают перед нами совершенно живыми, будто из плоти и крови. Спутать их абсолютно невозможно. Боря Виллих, 19-летний безусый пацан, прозванный «Желтобрюхом», начинающий летчик, смешной, обаятельный, добрый, исключительно порядочный, хотя и бесшабашный, – разве похож он на степенного метеоролога Ромашникова, а тот – на интеллигента Стучинского? Будто сама жизнь, многоплановая, искрящаяся, шумная, очень непростая, встает перед нами в этой книге.

Скорее всего, та экспедиция, в которой участвовал Сергей Константинович как журналист и метеоролог, была одним из обычных, рядовых исследований Арктики, усиленно предпринимаемых в те времена. В ее составе были и геологи, и метеорологи, и летчики, и топографы. Знаменитых имен мы в ней не встретим. Но разве в них дело? Это повесть вовсе не только о том, как жили в труднейших полярных условиях, без привычных нам сегодня удобств, обычные люди, мужчины (интересно, что в этой зимовке участвуют только они, – позже в Арктику стали ездить и женщины), как учились совершенно новым, необычным для себя вещам – вроде того, как пилить… снег двуручной пилой, – какие приключения и даже трагедии выпали на их долю и как они все это преодолевали.

Эта повесть еще о том, что зло, пробравшееся и в этот совсем небольшой коллектив, правым и победительным не бывает никогда. Оно омерзительно по самой своей природе и потому рано или поздно, хочется верить, уничтожит себя само, ибо оно нечеловечно.

Нечеловечным, чудовищным было и то зло, которое убило Сергея Константиновича Безбородова, писателя замечательного и человека очень достойного. Тому, что ему не суждено было ничего больше написать, что он, оклеветанный, ни в чем не повинный, талантливый, погиб на самом взлете своего дарования, нет и не может быть ни прощения, ни объяснения. Он стал жертвой страшного времени террора, бессмысленных репрессий, преследований безвинных, лжи и жестокости.

И пусть памятником его короткой жизни станет эта книга, так долго ждавшая своего читателя.

Евгения Щеглова,

литературный критик

Автограф С. К. Безбородова на сохранившемся экземпляре его книги. Посвящение А. И. Любарской.