Чтение онлайн

— Потому что наш союз станет ещё крепче в браке, — Никкорд сократил расстояние между ними и встал рядом, касаясь рукава Вефы.

— Каким образом? — она не отстранилась, хотя он видел, что Вефиделию по-прежнему раздражало его вторжение в её личное пространство.

— Я не посмею обсуждать подробности с невинной девушкой, — Никкорд сохранял серьёзное выражение лица, будто они продолжали разговаривать о политических планах. — Но обещаю разъяснить замужней женщине, и пусть стихии послужат мне порукой.

Что-то проскользнуло в мужских глазах, отразившись яркой вспышкой в голубых бездонных зеркалах и на девичьих щеках.

— Приятного купания, — он стиснул пальцы в кулак, чтобы не провести ими по зарозовевшей коже одурманивающе красивого лица Вефиделии. — Мне вернуться на ночь или велеть хранителю готовиться к утреннему свадебному обряду?

Вефа молчала, прожигая мужчину взглядом. Никкорд всматривался в её глаза ещё несколько мгновений, затем добавил с расстановкой:

— Здесь крепкие засовы, но ты же понимаешь, что они не станут помехой.

Он глубоко поклонился продолжающей безмолвствовать Вефиделии и покинул покои веледи.

Избегая встреч, лишних вопросов, в стремлении побыть в одиночестве, Никкорд спустился на первый этаж, проследовал по нему в западное крыло и вышел наружу в тень навеса, где и расположился на тюках с сеном. Он глубоко вдохнул тёплый аромат просушенной на солнце травы и настолько живо представил, как золотистая ножка погружается в тёплую воду, разгоняя размокшие в ней бутоны и лепестки, что зажмурился до рези в глазах и несколько раз намеренно стукнулся затылком о деревянный столб.

Списать своё состояние на долгое воздержание или вынужденное бездействие он не мог и не хотел. Никкорд поднялся и медленно двинулся вдоль хозяйственных пристроек, прочищая голову и удаляясь от нестерпимо живописного запаха.

Мужчина не отмахивался от азарта и влечения, притягивающих его к Вефиделии. Только он давно не юнец, пускающий слюни на привлекательных девиц. Он вообще предпочитал взрослых женщин, страстных и без заигрываний.

Взбудораженность и желание преодолеть сопротивление Вефы разгоняли кровь, как в предвкушении серьёзной битвы. Только если на поле брани он просчитывал ходы, которые требовались для достижения результата, то сейчас даже примитивный ультиматум воспринимался запутанным лабиринтом далеко не с одним выходом.

Её красота ослепляла.

Её смелость обезоруживала.

Её боль прошивала насквозь.

Он должен был думать о сохранении мира между их землями, обеспечивать защиту веледи. К тому же не стоило забывать о необходимости подобрать наказание для Палорда, который всегда будет стоять между ним и той, которая заполонила его разум, душу и всё нутро.

Крылатая малышка притаилась за рёбрами, зато его сердце сошло с ума, отбивая мощные удары по всей грудине, будто искало притихшую птичку и просило шевельнуть хотя бы одним пёрышком.

Никкорд остановился и поднял лицо к бескрайнему небу. Россыпь мелких звёзд сложилась в тонкий силуэт девушки.

Самой высокой.

Самой несносной.

Самой желанной.

Он жаждал её всю.

Неприступную и горделивую.

Задорную и провоцирующую.

Смелую и пугливую.

Просто видеть её постоянно, пусть издалека. И всё же прижимать к себе до перехваченного дыхания.

Желтоватая луна вальяжно обосновалась на небосклоне. Звёзды расплылись вокруг остроугольными кляксами-фрейлинами. Никкорд очнулся и тряхнул отросшими волосами. Откинул их назад и вновь вошёл в замок.

Пустынная лестница гулко аккомпанировала его шагу. На неуловимое мгновение он задержался перед опочивальней Вефиделии и взялся за ручку, которая податливо впустила его в непроглядно тёмную комнату. Никкорд протянул руку, и страж тут же вложил в неё недавно разожжённый факел.

Свет не требовался — мужчина и так понимал, что двери не заперты, не потому, что его ждали, а потому, что самой хозяйки нет в спальне. Она снова его обыграла. Ни один засов не сравнился бы по крепости с волей этой девчонки.

Танцующее пламя озарило всю комнату. Лохань исчезла. В лунном свете, льющемся с террасы, витал свежий аромат разнотравья. Постель была застелена, без признаков потревоженности её убранства. Никкорд обошёл пустые покои, постоял возле столика с туалетными принадлежностями, вышел в коридор и услышал покашливание, обычно предваряющее непрошенное обращение.

— Веледи покинула комнату давно. — Воин смотрел прямо перед собой. — Она обронила, что не предоставит господину из Орда возможности сломать Вельдом. — Он сильно сглотнул. — Посмею заметить, на ней была домашняя одежда.

Молодой человек замер. Никкорд молча вернул ему факел. Пташка вела себя спокойно. Мужчина качнул головой и в очередной раз за этот нескончаемый вечер преодолел лестничный пролёт.

Давно научившись передвигаться бесшумно, Никкорд шёл и не думал, полностью положившись на чутьё, которое никогда не подводило его в разведывании обстановки или территории. Тихая кроха в груди подсказывала по-своему. Тенью мужчина приблизился к библиотеке.

Двери открылись свободно, лишь издав краткий вздох то ли облегчения, то ли удивления. Высокие окна впускали лунный свет. Он рассеянно лился широкими полосами, расползаясь по полу и сливаясь с полумраком тёмных углов. Сразу напротив входа серебристые лучи обрисовывали девичий профиль. Вефиделия стояла, сложив руки на груди и прислонившись к дубовому книжному шкафу. Она не демонстрировала себя, но и не пряталась, как поступила бы на её месте любая другая девушка.

Вефа не обернулась, хотя Вельдом сообщил ей о появлении постороннего. Никкорд не торопился подойти, рассматривая Вефиделию. Она могла бы натравить на него Альпира и своих воинов, вмешать в хлеб яд или приказать Ялге навести на него порчу, но он был уверен, что веледи не станет решать свои проблемы за счёт Вельда и его подданных. Личные неурядицы и волнения касались только её самой. В какой-то степени по этой же причине она не желала перекладывать их на Никкорда, а став её мужем, он разделит с ней всё, что касается самой Вефиделии. С радостью с его стороны. И дополнительным нежеланием — с её.

Вефа покинула полунишу и боком присела на глубокий подоконник, продолжая глядеть в окно.

— Здесь много времени проводил твой отец? — Никкорд приблизился и расположился на подлокотнике кресла позади и немного правее Вефиделии.

Она кивнула. Никкорд же окончательно понял, почему умиротворение второго сердечка бесповоротно вело его именно сюда. Здесь Вефиделия была безмятежно счастлива. Тут жили лучшие воспоминания её детства, а рядом был тот, кому она безоговорочно доверяла и кого безгранично любила.