Чтение онлайн

Никкорд долго смотрел вслед обрисованному медовым сиянием силуэту. Вефиделия давно скрылась за стенами замка, а он продолжал стоять, будто пригвождённый, на том же месте. В повисшей вязкой тишине два сердца в его груди перестукивались по очереди и никак не могли поймать одинаковый ритм.

— Что же ты задумала, несносная девчонка? Своевольная, — Никкорд зажмурился и сжал кулаки до побелевших костяшек, сбрасывая морок чар прекрасной веледи, опасной ведамовской велшбы, но, наоборот, лишь ещё глубже погружаясь в него, — и до боли желанная.

Он медленно развернулся и подошёл к валунам, где совсем недавно пытался найти ответ. Вельд по-своему внял его просьбе и привёл саму ответчицу, чьи слова до сих пор не укладывались в голове Никкорда, из которой мгновенно выветрился весь хмель.

Предыдущая бессонная ночь, а затем утро и день, проведённые в постоянных переездах, изучении скалистого побережья, спорах с Альпиром и тщательном избегании встречи с Вефиделией, основательно измотали его физически, но ни на мгновение не стёрли её образ ни из мыслей, ни из более не подвластного ему сердца.

Никкорд с дотошным рвением выставлял сегодня дозорных, рискованно балансируя на незнакомых склонах. Ради неё. Голубоглазого искушения, которому он не мог как противиться, так и поддаться, а потому решил покинуть, чтобы не натворить ещё больших бед. Оставить Вефиделию и Вельдом, но убедиться в их относительной безопасности. Ему же предстояло отправиться за воином-великаном и передать лично, отложив оружие, чтобы тот берёг свою веледи. К сожалению, становилось очевидно, что мир не будет сохранён. Скорее всего, сам Никкорд не успеет добраться с Дальнего мыса до Орда. Пусть же он примет удар на себя, зато Югорд уведёт их людей, потому что Вефа не устроит поголовной резни безвинных ради личной мести.

Никкорд пытался перебить вином впечатления и события последних дней, чтобы вспомнить обращение матери к бурным водам. Море посинело во всю ширь и отзывчиво плескалось внизу. Мужчине никак не давались заклинания Заморья, кружа неясным гулом в затуманенном сознании. Однако стихия всё равно становилась ему послушной, и он приговаривал собственное послание к ней: «Храни владычицу Вельда, как храните вы друг друга с её землёй, сталкиваясь твоими волнами и укрепляясь её скалами!»

Военачальник Орда собирался попрощаться поутру с веледи Вельда, а она вдруг пришла к нему сама в обещанную им третью ночь и дала согласие на заключение брачного союза.

Как бы грациозно Вефиделия ни носила маску отстранённости и ни рубила сухим холодным тоном, отзывчивая птаха и просачивающийся из-под кожи девушки тёплый свет говорили о прямо противоположном и дарили Никкорду надежду, которая побеждала любые сомнения.

— Разве меня когда-то пугала неизвестность? — усмехнулся Никкорд, хлопнул плашмя по остывающему каменному боку и отправился в лагерь.

Рассветные бледные лучи пронзали мельчайшие пылинки, танцующие в воздухе сводчатого зала Восточной башни Вельдома. Давенай прислушался к внешним звукам и вновь с печальной улыбкой воззрился на страницу раскрытой перед ним летописи. Хранитель разложил очинённые перья, приготовил чернила и уже внёс следующую запись в хронику значимых событий правящей семьи Вельда.

Тяжеловесно зиял ощутимый разрыв между рождением Велерта и последней неделей, в которой заметки мелькали в устрашающем темпе: гибель велорда и госпожи, предательство и заточение их сына, похороны родителей и признание Вефиделии действующей веледи, упоминание о смерти вельдира и прочерк о его преемнике, заключение брака, который подразумевал укрепление власти и продолжение рода, а значит, очередная запись не заставит себя долго ждать и ознаменует начало новой жизни и нового поколения.

По традиции отец должен был привести дочь на свадебную церемонию и передать юную невесту, укрытую с головой покрывалом, расшитым цветочным узором, жениху. Давенай не успел даже заикнуться о предложении оказать ему такую честь, как Вефиделия чётко и безоговорочно распределила все роли.

— Я исполню волю отца и желание Вельда и выйду замуж за господина Никкорда, — сообщила она хранителю накануне во время ужина. — Подготовь всё так, чтобы сама церемония заняла минимум времени. Без расшаркиваний и ненужных предваряющих обрядов. Мы оба в скорби. Никакого празднества не последует. Мы заключаем этот союз ради сохранения мира. Никаких высокопарных клятв тоже не потребуется, как и напутственных романтических благословлений.

Давенай отпил воды и, не дождавшись других указаний, спросил:

— Что ты задумала, Вефиделия?

Девушка вздёрнула подбородок, но проговорила без малейшего проявления эмоций:

— Вы сговорились с Ялгой замучить меня этим вопросом?

— Ты сама его провоцируешь. Поправь меня, если мы со знахаркой когда-нибудь притворялись слепыми или глупыми, — ответил наставник.

Вефиделия качнула светловолосой головой и промолчала.

Давенай вспоминал вчерашний вечер в мельчайших подробностях. Он поднялся и приблизился к окну, приветствуя восходящее солнце. Скрипнула половица, в комнату вошёл Никкорд в сопровождении Югорда. Юг окинул помещение беглым взглядом. Никкорд направился к старцу.

— Моё почтение, хранитель традиций.

— И моё вам, господа Орда, — Давенай развернулся, слегка поклонился Никкорду и замер, глядя в дверной проём.

Никкорд обернулся и тоже застыл.

На фоне тёмного коридора появившаяся Вефиделия напоминала великолепный портрет кисти художника, талант которого передал и частое дыхание, и скованную позу, и вызов в ослепляющем взгляде. Простое золотистое платье со скромным декольте казалось продолжением её кожи. Подколотая под высоко убранными волосами ажурная бежевая фата ниспадала до пола. Вефа пришла сама, с открытым лицом и под охраной Альпира, чей рот превратился в тонкую жёсткую линию и не скрывал неодобрения стража по поводу выбора веледи.

— Восстаёшь даже против традиций, — очень низко поклонился Никкорд и галантно подставил согнутый локоть.

— Незачем прикидываться, будто мы не видели друг друга, — парировала Вефиделия и положила руку на мужское предплечье, обтянутое плотным рукавом.

Без кольчуги и привычных доспехов, в начищенных сапогах, с тщательно зачёсанными назад волосами, которые влажно блестели, как и синие глаза, неотступно всматривающиеся в Вефиделию, Никкорд выглядел моложе. Хотелось улыбнуться ему и одновременно окатить равнодушием.

Никкорд шагнул вперёд, но Вефиделия не шелохнулась.

— Передумали, веледи? — мышцы под длинными тонкими пальцами напряглись.

— Нет, господин, — обманчиво смиренно ответила Вефа, — только в свадебный зал невеста входит с подарком от жениха. Вам ли, ярому поборнику многолунных традиций, не помнить о подобной мелочи?

— Повелительнице стоит огласить полный список обрядов, которые допустимо нарушать. Или сие позволено только веледи и неприемлемо для простых людей? — Никкорд распрямился, достал родовое кольцо Орда и подчёркнуто церемонно вложил его в узкую ладонь на своей руке.