Чтение онлайн

— Погода меняется, — Руфольд стушевался под множеством направленных в его сторону взглядов. — Похоже, надвигается буря.

Бегло посмотрев в узкие окна, все присутствующие потянулись во двор. Отмечая сгущающийся сумрак, хозяин дома искренне предложил ночлег под своей крышей господину Никкорду и отряду веледи.

Облака успели тяжеловесно набрякнуть, оставаясь всё ещё далёкими, с возможностью уйти и рассеяться над морем. Поднялся несильный ветер, однако он тоже не предвещал непреодолимого ненастья. Но самым главным, что не позволяло Никкорду принять, казалось бы, уместное решение переждать непогоду, было ясное ощущение, что он обязательно должен сегодня вернуться в Вельдом.

— Благодарю вас за гостеприимство. — Никкорд повернулся к достойно принявшему их господину. — Пара капель дождя не повод доставлять ненужное беспокойство веледи нашей внезапной задержкой, как и оставлять молодую жену одну на следующий же день после свадьбы.

Его собеседник многозначительно улыбнулся, поклонился и распорядился привести лошадей.

Обратный путь напоминал скачку на опережение, сигналом к которой служили внезапные порывы ветра с завихрениями пыли и срывающимися былинками, облака, которые сливались в единую тёмную тучу, набегая друг на друга, несвоевременно опускающийся душным уплотнившимся воздухом вечер, тихий и одновременно намекающий на приближение сдерживаемого громового рыка. Коней подгонять не приходилось. Животные, не менее сосредоточенные, чем всадники, сами следовали зову природы, чередуя рысь и галоп.

Дорога выровнялась ближе к береговому обрыву, и окружающее беззвучие прорезал грозный рокот волн, перехлёстных, гудящих, словно потревоженное ленивое чудовище ворчливо ругалось и нехотя готовилось вступить в незримую схватку с другой огромной зверюгой.

Впереди показались башни Вельдома. Ветер внезапно усилился. Лошади сбились с шага. Что-то хрустко треснуло наверху и как будто скрипуче усмехнулось. Никкорд ясно услышал, как за рёбрами встрепенулось второе сердечко, гневно и собранно сложило крылышки, противопоставляя свой равномерный ритм сходящим с ума стихиям.

Только размеренные удары звучали натужно… потому что прямо сейчас Вефиделия прикладывала слишком много усилий, чтобы сохранить распределение мужественной стойкости в борьбе с чем-то.

Тучи лопнули, обрушивая вниз непроглядную стену дождя. В то же мгновение Никкорд пустил вороного в карьер.

Многочисленные тонкие струи били в лицо и моментально пропитывали одежду. Шквальный ветер запутался в них, как в паутине, более не препятствуя продвижению отряда вперёд. Гроза всё же сместилась от суши в даль над морем, которое бурлило и требовало отчего-то до сих пор молчаливую вышину откликнуться на его грозное рычание.

Ставшая прохладной мокрая ткань неприятно липла к коже Никкорда, не столько забирая тепло, сколько доставляя сковывающее движения неудобство. Судя по нарастающему гулу беснующегося моря, до нужного ему выступа оставались считанные шаги.

— Веледи! Веледи! — столпившиеся на краю обрыва стражи и несколько крепких мужчин из деревни громко звали Вефиделию.

Никкорд спрыгнул с коня и кинул поводья первому удивлённо обернувшемуся к нему человеку.

— Я на срединном выступе, в безопасности. — Её ответ глухо пробился сквозь рёв стихий. — Запрещаю вам спускаться за мной и рисковать жизнью!

Никкорд присел на каменном ребре, вслушиваясь в голос Вефы. Короткие паузы между словами указывали, что девушка рвано дышала от перенапряжения. Птаха в груди неожиданно начала жаться к его сердцу… потому что ей было холодно… или она… поранилась… Без дальнейших раздумий Никкорд бросился к скрытому проходу между высокими валунами.

Неуловимо мелькнула мысль о коварности едва намеченной тропы, по которой в прошлый раз он спустился лишь на голом упрямстве, не желая опозориться перед окатившей его презрением девчонкой. Девчонка осталась той же, только самого Никкорда теперь вело вниз непреодолимое желание убедиться, что она цела и невредима, а дальше… Дальше они разберутся, когда выберутся из бездны, подошедшей слишком близко.

По трещинам и зазорам неслись ручьи, но дождь поредел. Ступая большей частью наугад, Никкорд всматривался в скальную породу, боясь пропустить верную площадку, и опешил, сначала обжёгшись ладонью обо что-то, а затем осознав, что открылось перед ним.

Ливень не ослаб. Он всего лишь странно сосредоточился в одном месте, добавляя новые слои ледяному щиту, окольцевавшему срединный выступ. Вздыбленные волны лизали его основание, словно затирая стык между камнем и огромной промерзающей завесой. Никкорд съехал ниже, балансируя на земляной выемке и уперевшись ногой в остро торчащий скальник. Его пронзило смертельным холодом, отозвавшимся вздрагиванием крохотного пульса в центре груди.

— Вефиделия! — позвал он, ударяя кулаками по мутной преграде.

— Отойди! — долетело до Никкорда, но уже вместе с ледяными осколками, вонзающимися в лицо, шею и отскакивающими от звеньев кольчуги.

Снежно-голубые молнии с золотыми наконечниками разбили наледь изнутри и ослепили мужчину. Запоздало прикрываясь рукой, он рванул к появившемуся в образовавшемся проломе расплывчатому силуэту, охваченному угасающим свечением и оседающему по каменной стене. Перед глазами продолжали скакать белёсые пятна, но слух улавливал малейшие шорохи. Никкорд развернулся на утробное рычание позади, закрывая Вефиделию спиной.

Зрение прояснилось. Нити дождя соединили небо и море. Казалось, кто-то невидимый и неимоверно сильный крутил прядильное колесо и наматывал их на веретено, подтягивая водяной бугор к самым тучам. Море оскалилось, как бешеный пёс, обнажая клыки-рифы и капая вспузырившейся пеной. Грязно-серая колышущаяся масса поднялась, словно забытая у печи опара, пористым гребнем готовая обрушиться на высокий берег.

— Ты ополоумело и забыло, что твоя чаша не в вышине, а ты не подвластно небу? — перекрывая оглушающий рокот и срывая голос, заорал Никкорд.

Море замерло и притихло. Поднятая штормовая волна застыла, наливаясь синим цветом, и упала навзничь, поскуливая и растекаясь вширь, виновато ударяясь о каменные выступы-волнорезы. Дождевая вязь оборвалась, исчезая в черничных глубинах. Грянул гром, разнося в клочья бесполезные тучи.

— Она моя! Ни я, ни Вельд не отдадим её тебе! — прокричал в открывшуюся высь Никкорд, полоснул взглядом по усмиряющемуся морю и обернулся к могильному гроту.

Он опасался увидеть Вефиделию лежащей без сознания, но она стояла, опираясь спиной и плечами на скальную плиту и неотрывно смотрела на него посветлевшими глазами. Вымокшая и слишком бледная, с потускневшими волосами и бескровными губами, тоненькая и по-стеклянному хрупкая, она вдруг протянула дрожащую руку и смахнула запутавшуюся в его бороде ледышку. Никкорд задержал дыхание. Вефиделия, напротив, вздохнула, и её затрясло.

Он обнял девушку за плечи, осторожно усадил у своих ног, содрал с себя кольчугу и тунику и подхватил Вефу на руки, согревая собой.

— Совсем окоченела. — Никкорд расчистил проход, сталкивая налипшие остатки начавшего таять льда.

— Горячий, — прошелестела Вефиделия, прижимаясь к мужской груди и прислоняясь замёрзшей щекой к его плечу. — Нести… опасно… поставь… — Её так колотило, что зуб на зуб на попадал.

— Я мог сорваться в одиночку, но с тобой у меня ни единого шанса отдать тело и душу пучине, — ответил он, игнорируя её слабые попытки высвободиться из его рук. — Они твои, так что просто держись и молчи, чтобы не прокусить язык.