Чтение онлайн

Она вскинула на него тот же непривычный проникновенно-неравнодушный взгляд, которым смотрела пару мгновений назад. Никкорд ответил на него, пристально и открыто.

— Твои, — повторил он и заторопился наверх.

В медленном, но ровном темпе, положившись на Вельд, Никкорд поднимался со своей драгоценной ношей. Из-под подошв с резким шорохом вырывалась отсыревшая осыпь. Позади всхлипывало море, качая плачущие покатые волны. Впереди поблёскивали потемневшими боками сторожевые валуны. Сумерки, более не разбавленные тьмой непогоды, наливались поздневечерними цветами, омытыми дождём и приобретшими чистую чёткость.

С собравшегося тяжёлой тряпкой подола капало. Вода просачивалась за голенища сапог. Никкорд чувствовал, как нагрелась ткань с той стороны, которая прижималась к его телу, только сама Вефиделия без остановки дробно стучала зубами и непроизвольно царапала его грудь ледяными пальцами, которые тянулись к теплу, но соскальзывали, не выдерживая разницы температуры.

Отжать бы её густые волосы и содрать ко всем проклятьям мокрое закупорившее её в холоде платье! Но приходилось упорно переставлять ноги, иногда оступаясь и бранясь про себя из-за вынужденной задержки, чтобы благополучно преодолеть короткий, но неимоверно трудный отрезок.

— Потерпи ещё немного, — приговаривал Никкорд, успокаивая и Вефу, и себя самого.

Наконец они достигли прохода на верхний выступ. Никкорд примерился, перехватил Вефиделию удобнее, только пройти по узкой расщелине, удерживая девушку в почти лежачем положении, не представлялось возможным. Он аккуратно убрал руку из-под её коленей, позволив опустить ноги, тут же крепче прижал к себе второй рукой и обнял за талию освободившейся.

Не чувствуя ступней и собрав последние силы, чтобы не провалиться в обморок, Вефиделия обвила затрясшимися от напряжения руками мужскую шею, не замечая, что она покрывалась гусиной кожей под её морозящими прикосновениями. Вефа обвисла на Никкорде, уткнувшись холодным носом в его горячую ключицу. От него снова пахло луговым ветром, горьковатыми травами и ещё чем-то, чему не находилось названия в её голове, но отчего внутри потихоньку разливалось живое тепло.

Старательно ограждая Вефиделию от столкновения с камнями, Никкорд шёл не боком, а прямо, обдирая то локоть, то плечо.

— Веледи! Господин! — их встретил общий вздох облегчения.

Никкорду протянули плащ. Он накинул его на Вефиделию, меняя руки и продолжая удерживать её на весу. Закутал с головой и вновь подхватил под колени, прижимая к себе. Она сдвинулась ему под мышку, пряча руки в шерстяной сухости и прикрывая глаза, затуманенным сознанием понимая тщетность любой попытки произнести что-то членораздельное, обращаясь к подданным, и не желая пугать их бессмысленным клацаньем зубов.

— Горячей воды, быстро! — раздавал указания Никкорд, продвигаясь между людьми и заставляя их полезно шевелиться, вместо того чтобы стоять истуканами и воздавать благодарности за то, что веледи жива. — Растопите камин. Пусть позовут знахарку и принесут бульона или тёплого молока.

На плечи Никкорда набросили второй плащ, но он дёрнулся, избавляясь от него.

— Кор, — рядом возник Югорд. — Вы там провалились в мерзлоту или что?

— Потом, Юг, — отмахнулся от вопроса друга Никкорд. — Она сильно переохладилась. Мне нужно её согреть. — Он почти перешёл на бег, хотя нестерпимо хотелось остановиться и проверить, дышит ли вообще Вефиделия в намотанном им коконе, растереть и растопить своим дыханием каждый словно заиндевевший пальчик.

Никкорд обогнул западную стену и прошёл через главные ворота, досадуя на вынужденный крюк и отмечая видимые вокруг доказательства того, что безумие шторма целенаправленно сосредоточилось на Вефиделии, словно намеренно вызванное девушкой на себя. Вельдом очутился под проливным дождём, смывшим пыль и остатки копоти, но не нанёсшим никакого урона замку и ушедшим вслед за прекратившейся бурей. Во дворе образовались лужи. Слышались ругательства на безответственных работников, вовремя не убравших под крышу высушенное сено, бормотание слуг, попадавших в жидкую грязь в неглубоких выемках, и слова ободрения, адресованные разволновавшимся лошадям.

Внутри по лестнице вверх и вниз сновала челядь с вёдрами, дровами и какими-то свёртками. Все расступались перед Никкордом, прижимая кулаки к груди и кратко кланяясь. Видимо, он отвечал людям, поскольку ему постоянно приходилось откидывать назад волосы, падающие на лоб и мешающие обзору. Кто-то распахнул двери покоев веледи перед ним с Вефиделией.

В комнате витал приятный дух занявшегося приветливым огнём дерева. От большого чана у камина поднимался пар. Ялга вливала в воду какие-то снадобья. Никкорд остановился, ожидая окончания необходимых приготовлений и продолжая прижимать к себе Вефиделию. Она зашевелилась, и из недр плаща тихо донеслось:

— Пахнет теплом.

Никкорд кивнул и вдруг ощутил усталость. Он преодолел большой путь, дважды справился с отвесной тропой на срединный выступ, долгое время держал Вефу на руках, но не испытывал ни малейшего желания передохнуть. Её же слова вдруг пробудили внешние сигналы. Кожу на лице снова покалывало и стягивало. По спине стекал пот, а грудь и живот жгло от раскалившегося сердца, передающего свой жар через влажную ткань прямо в кровь замёрзшей Вефиделии. Прибывающие холодящие капли раздражали ноги, а промокшие насквозь сапоги нестерпимо хотелось содрать, как и оставшуюся налипшую одежду.

Помешав ароматную воду, Ялга отослала прислуживающую ей девочку, заперла засов на дверях и указала Никкорду на расчищенную каменную плиту на полу.

— Клади её сюда. — И, предупреждая его возражения, добавила: — Вельд поможет ей быстрее восстановиться.

Он молча опустился на колено и откинул край плаща. Вефиделия вздрогнула, но знахарка уже вытягивала набрякшую чавкающую накидку, помогая Никкорду высвободить девушку из её слоёв. Они уложили Вефу на широкую гладкую поверхность. Ялга подхватила одну руку Вефиделии и осторожно прижала её ладонью к скальнику, разжимая скованные холодом пальцы. Никкорд повторил всё в точности со второй девичьей рукой и замер, наблюдая, как множество частых лучей тут же прорезали нагревшийся камень, соединяясь с нежной кожей.

— Нужно обнажить её, чтобы как можно больше тела соприкасалось с источником силы беспрепятственно, — сказала Ялга, рассматривая возникшее свечение под головой Вефиделии, веки которой перестали трепетать, словно она провалилась в целительное забытьё.

Никкорд разрезал разбухшую шнуровку и стянул неподатливую сырую ткань лифа с плеч. Тонкая рука дёрнулась вверх.

— Не надо, — казалось, именно её изящные пальцы прошептали эту просьбу, цепляясь за ворот платья.

Никкорд встал на оба колена, склонился ниже, поймал неспокойную руку и наконец поцеловал каждую проявившуюся голубую прожилку под бледной кожей.

— Не бойся меня. — Он снова вернул узкую ладошку к сияющему теплу Вельда, приспустил платье до талии и всё же судорожно втянул воздух, сминая мокрый материал в кулаках.

Ялга мягко накрыла его напряжённые костяшки руками.

— Отойди.

Никкорд шумно сглотнул, отвёл взгляд от сводящей его с ума груди и продолжил снимать бесконечное платье.

— Я сам. — Он криво подмигнул Ялге. — И ты не бойся, не наброшусь. Она нечеловечески красива, но сегодня мы выяснили, что можем противостоять не только людям.