Чтение онлайн

Ялга забрала из мужских рук испорченный наряд, свалила его бесформенной кучей в углу, и они с Никкордом уставились на засиявший под Вефиделией скальник, через который живительный свет Вельда жидким золотом устремился обновить иссякшие силы веледи.

— Ваш союз примирит и воссоединит стихии, — произнесла Ялга, тронув плечо Никкорда и заставляя посмотреть на неё. — Чем тебя так щедро поцарапало? — спросила она, разглядывая его лицо и шею.

— Сосульками, — сипло ответил Никкорд и прочистил охрипшее горло, чувствуя, как неподъёмной тяжестью наливаются все мышцы. — Ливень создал ледяную стену вокруг выступа, на котором находилась Вефиделия, но она разбила её, как раз когда я спустился.

— И молнии с земли разили небо, и море повернуло вспять[1], — словно пропела знахарка.

— Звучит как пророчество. — Никкорд ждал дальнейших пояснений.

— В браке ваши силы возросли, — ответила на его немой вопрос Ялга. — Вефиделия удержала твердь, ты развернул морскую пучину. Чем крепче вы станете как пара, тем мощнее будет расцветать дар каждого из вас, дополняя и поддерживая другого.

— У меня никогда не было никакого дара, — с сомнением в голосе покачал головой Никкорд.

— Он просто затаился и проявился в нужное время в правильном месте, — Ялга усмехнулась и кивнула на Вефиделию, — и с подходящим человеком.

Они помолчали, задумавшись и наблюдая за вновь задрожавшей Вефой.

— Вельд вдохнул в неё новые силы, — Ялга присела и пощупала запястье Вефиделии. — Я знаю, что ты измождён, господин, но её нужно отогреть…

Она не успела закончить — Никкорд уже подхватил стройное девичье тело на руки и направился к лохани, исходящей густым запахом трав.

При погружении в очень тёплую воду тысячи иголок пронзили пальцы, словно их отпустила продолжительная судорога. Вефиделия заворочалась и забилась, окатывая Никкорда и всё вокруг мириадами брызг. Однако она быстро обмякла и задышала спокойнее. Он же навалился на край чана, расслабил одну руку, позволяя Вефе растечься по дну, но удерживая на согнутой руке златовласую голову, опасаясь, что Вефиделия могла соскользнуть под воду и захлебнуться.

Ялга разобрала и промыла её длинные волосы, тщательно отжала и подсушила мягким полотном. Никкорд сдвинул Вефу к бортику. Знахарка заплела волнистые пряди, и свободная коса свесилась почти до пола. По знаку Ялги Никкорд перенёс Вефиделию на разложенные у камина горячие простыни, в которые неуловимыми скорыми движениями её запеленала ловкая женщина.

— Сам умойся и погрейся, — указала через плечо на лохань Ялга, откупоривая пахучую склянку. — Я пока разотру веледи, чтобы предотвратить болезнь переохлаждения.

Никкорд разделся, отбросив пояс с оружием в кресло и отправив штаны с сапогами к платью Вефиделии, и окунулся с головой в показавшуюся сначала слишком горячей воду. Прикрыл глаза, разрешая себе несколько мгновений блаженства, и сел, противясь охватывающей его сонливости.

Ялга пристроила сухое полотно на краю чана и принялась вынимать камни из-под одеял на кровати, которые были призваны нагреть постель.

— Присядь, — Ялга обернулась к вытеревшемуся и прикрывшемуся простынёй Никкорду.

Он сел в изножье кровати, и знахарка втёрла что-то жирное в его грудь и плечи. Заткнула пузырёк, отошла к маленькому столику, смочила тряпицу и промокнула все мелкие порезы на лице и шее мужчины, заложила уже знакомую мазь в рану на брови и удовлетворённо кивнула.

— Если ночью у неё или у тебя поднимется жар, откинь одеяла и протри тело и лоб этим раствором. — Она показала стеклянную бутылочку и поставила её обратно к аккуратной стопке чистых платков. — Дай ему испариться. Только после можно накинуть тонкое покрывало. Пейте отвар. Утром я принесу свежего. Если потребуется…

— Я сразу пошлю за тобой.

Они внимательно посмотрели в глаза друг другу и одновременно перевели взгляды на затихшую Вефиделию.

— Так непривычно видеть её беспомощной. — Никкорд тяжело поднялся и в бессчётный раз за этот вечер осторожно приподнял гибкую тонкую девушку, сейчас облачённую в простую закрытую сорочку, на которой местами выступили маслянистые пятна. — Она уже долго без сознания.

— Она не без сознания, — заметила Ялга, подбросив в огонь новых дров. — Ты принёс её выжатой до донышка. Она отдала слишком много сил за раз, не представляя, сколько к ней прибыло, и не распределив их поток. Неизвестно, сколько ещё поступит, когда она полностью расцветёт как женщина, но она научится управлять ими. Вельд ввёл её в дремоту. Но теперь вам обоим нужны тепло и глубокий сон. — Знахарка задула ближайшие свечи, завязала в большой тюк грязные вещи, подтащила импровизированный мешок к дверям, открыла замок и покинула покои.

Никкорд задержался в полосе лунного света и рассмотрел умиротворённое точёное лицо Вефиделии.

— Пойдём греться, моя неукротимая воительница.

Он уложил её на подушки, скинул простыню и лёг рядом. Притянул Вефу к себе, укрывая их обоих толстым набитым пухом одеялом.

— Лучше бы шкура, но за неимением таковой будем надеяться, что моей собственной хватит на двоих, — прошептал, безошибочно угадывая каждый соприкасающийся с ним женственный изгиб, и поцеловал гладкий лоб. — Не вздумай расхвораться.

[1] Фраза автора.

Никкорд проснулся от нестерпимого жара. Не очнувшись окончательно, он улыбнулся тяжести на груди и откинул одеяло, выпрастывая из-под него ноги. На лбу выступила испарина, подушка отсырела, волосы на груди слиплись под щекой Вефиделии. Никкорд глубоко вдохнул, испытывая облегчение от повеявшей на кожу прохлады, и почувствовал, как мелко подрагивает в его объятиях спящая девушка. Он открыл глаза, неотрывно глядя на тёмную в ночи макушку, словно снова и снова убеждался в том, что Вефа наяву тесно, даже слишком тесно, сама прижималась к нему всем телом. Нежно погладил обнимавшую его руку и тут же отрывисто коснулся лба и открытой щеки Вефиделии — недавняя ледышка превратилась в полыхающую головешку.

Сыпля проклятиями в адрес непогоды, стихий, Вельда и бесстрашия Фиде, Никкорд бережно скатил с себя горящую Вефу и спустился на пол. Умылся остывшей водой из лохани, поднял брошенную между ней и кроватью простыню и обтёр лицо, шею и плечи. Уже почти отшвырнув кусок ткани в сторону, он сжал его в последний момент и повязал вокруг пояса, не желая пугать своим голым видом Вефиделию спросонья, на случай если она неожиданно придёт в себя. «Она твоя жена», — прозвучало в голове, но он отмахнулся от насмешливого голоса. Никкорд поворошил угли в камине, добавил пару поленьев, зажёг слегка оплавившуюся свечу и поставил её у изголовья кровати вместе с захваченными тряпицами и стекляшкой Ялги.

— Снова придётся помёрзнуть, — проговорил он, перекладывая Вефу ближе к краю и присаживаясь рядом.

Никкорд уверенно взялся за оборку подола её сорочки, оголил длинные ноги и замер, миновав середину мерцающих в отсвете пламени бёдер. Малодушно выпустил скомканные матерчатые складки и закатал свободные рукава до подмышек. Обильно смочил полотняный отрез резко пахнущим прелыми яблоками уксусом и прошёлся им по изящно вылепленным рукам, задержавшись в локтевых сгибах, покружил по ногам, не позволяя подхрипывающей Вефиделии поджать их. Скользнул по её лбу и шее, распустил свободный ворот и остудил верх груди, избегая, но всё равно цепляя взглядом острые соски, которые прорисовывались в манящей близости от его пальцев.