Чтение онлайн

— Я боялся не застать тебя здесь, — проговорил Никкорд, оборачиваясь медленно, чтобы не смутить Вефу, но встретил прямой взгляд, разъяснившийся, как небо после облаков, всё ещё бледно-голубого оттенка, не набравшееся яркости.

— Мне бы хотелось посидеть на выступе, но до него нужно сначала добраться, а меня пока хватает лишь на ползание по постели. — Вефиделия сердилась на себя, уже не больную, но ещё не восстановившую силы.

— Я провожу тебя вечером, если ты пообещаешь отдыхать в ближайшие часы. — Никкорд грубо прочесал пятернёй волосы, отдирая беззастенчивый взгляд от нежной шеи, подчёркнутой обрамляющим её кружевом.

— Мне редко нездоровится, — тихо произнесла Вефиделия. — Я признательна тебе за помощь и... — её щёки очаровательно порозовели, и выступивший румянец не имел ничего общего с болезненной краснотой, — за то, что нянькался со мной в ущерб собственному сну.

Вефиделия отвела взгляд и разгладила несуществующие складки на покрывале. Она хорошо помнила произошедшее на срединном выступе, как обрадовалась появлению Никкорда и испугалась за него, когда он вступился за неё, споря с разбушевавшимися стихиями, и в какое облегчение погрузилась, оказавшись в его руках. Дальше мелькали лишь отрывочные мгновения с большими чёрными провалами, но все цветные картинки настолько её смущали, что она предпочитала не соединять их в единое целое, страшась и одновременно надеясь вновь испытать сближение с этим мужчиной. Незнакомцем, ставшим её супругом. Мужем, рядом с которым было по-настоящему тепло.

— Пожалуй, я впервые благодарен недугу, — словно считывая разрозненно вспыхивающие мысли Вефиделии, в каждой из которых он являлся непосредственным участником, честно признался Никкорд, — и готов пожелать тебе совсем не скорейшего выздоровления.

Она вскинула на него возмущённо-застенчивый взгляд, требуя пояснений.

— Ухаживать за тобой тоже в радость. — Никкорд приблизился и сел в ногах Вефы. — Когда-нибудь ты поверишь, что в слабости обладаешь ещё большей женской властью.

Мужские глаза потемнели, по-странному стирая желание Вефиделии поддёрнуть одеяло повыше на груди. Заворожённая его неприкрытым восхищением и охватившим её изнутри волнующим трепетом, она пристально смотрела в синюю глубину, смутно осознавая, что ей действительно под силу вызвать оттуда небывалый шторм или, наоборот, сковать непробиваемым льдом.

Вефиделия моргнула, и Никкорд как будто очнулся. Он поёрзал, отцепил оружие и устроился полубоком к Вефе, поставив одну ногу повыше на деревянную раму, соединявшую кроватные столбы.

— Расскажешь, что произошло вчера? — теперь он смотрел внимательно и спокойно.

Вопреки здравому смыслу, Вефиделии захотелось повести плечом, чтобы якобы невзначай колыхнулся вырез сорочки, а чёрные точки зрачков вновь заполонили синие ободки выразительных глаз напротив.

Похоже, мороз сказался на ней гораздо сильнее и не только забрал жизненные соки, но и абсолютно вытеснил разум, заменив его на вязкий кисель. Она только что подумала о том, чтобы позаигрывать с тем, с кем следует держаться настороже и ни в коем случае не терять голову. К тому же они женаты, и все кокетливые уловки абсолютно абсурдны.

Вефиделия больно ущипнула себя за предплечье и ответила ровным тоном:

— Я не пыталась устроить очередные похороны. — Никкорд усмехнулся эху недавних собственных обвинений в адрес веледи, и она продолжила: — Я спустилась к… — Горло предательски перехватило с обеих сторон, в уголках глаз зажгло, и Вефа сделала глубокий вдох.

— Отцу, — понимающе закончил за неё Никкорд.

Девушка взяла себя в руки и добавила:

— Сначала к маме. Она и предупредила меня о надвигающейся буре, обрызгав с макушки до пят, хотя я всё равно не успела подняться наверх. Только божок слишком рано и слишком рьяно взялся триумфально злорадствовать. Отец укрыл бы меня в склепе, если бы не появился ты.

Вефиделия поёжилась, как будто ей снова стало холодно, а Никкорд вдруг обнаружил свою руку на её стопе.

Он не смог бы объяснить, когда его пальцы самовольно нашли и обтекаемо обняли узкий подъём поверх одеяла, невесомо поглаживая преддверие лодыжки. Ему постоянно хотелось касаться Вефиделии, но после прошедшей ночи чувствовать её руками стало жизненно необходимо.

— Но ты появился. — Не замечая его движений или, как и сам Никкорд, не отдавая себе полного отчёта, она естественно принимала прикосновения знакомых пальцев. — Дальше тебе всё известно лучше меня.

Вефиделия охватила взглядом мелкие царапины на лице Никкорда и воззрилась на его руку на своей ноге. Оба замерли, не шевелясь, и лишь их выдохи, чуть более шумные по сравнению со вдохами, разбавляли воцарившуюся тишину.

Он попытался убедить себя, что нужно спросить Вефиделию, зачем приходил Давенай, и сообщить ей о своём решении отправить Палорда на границу с Безымянными землями, но просочившийся через ткань мягкий золотистый свет опутал его кисть и густо засиял навстречу поползшей выше по голени, словно не управляемой им руке.

Вефиделия не отодвигалась, продолжая следить за усиливающимся свечением, которое нужно было погасить, однако оно неумолимо сливалось воедино с мужской ладонью, задевающей её упоительно нежно, и отметало вялые сомнения, напоминая о тепле этой самой ладони на животе и под щекой.

Глухо стукнулась об пол снятая обувь, скрипнула кровать под добавившимся весом. Повинуясь древнему порыву, Никкорд повторял пальцами округлость женского колена, прикасаясь к Вефиделии, словно к реликвии, до которой допускают один раз в тысячу лун.

— Это обязательно делать каждую ночь… или день? — шёпотом задала вопрос Вефиделия, приклеившись взглядом к обрисовывавшей изгибы её бедра ладони Никкорда.

Он заметил, что она избегала смотреть ему в глаза, и ощутил, как напряглось всё её тело. Его рука продолжила путь выше и замерла на девичьей талии.

— Не обязательно. — Никкорд притянул Вефу ближе к себе. — Если ты не будешь пытаться ещё больше изуродовать мне лицо, я покажу тебе, что «обязательно» можно заменить на «желательно».

Она вспыхнула и недоверчиво скривила губы.

— Сомневаюсь, что неприятное станет желанным.

— Я настолько тебе неприятен? — Никкорд убрал руку и неуловимо отстранился, хотя никуда не сдвинулся.

Вефиделия прикрыла глаза, задержала дыхание, но не смогла солгать.

— Ты мне приятен. — Она заставила себя встретить его пронзительный взгляд, ярко заблестевший после её слов. — Мне было неприятно то, что случилось ночью после свадьбы.

— Дай мне ещё один шанс. — Он так и не касался её, ожидая ответа.

— Ты мой муж. — Вефиделия нервно пожала плечами. — Тебе не нужно моё разрешение.

— Я твой муж, а не владелец. — Никкорд предложил Вефе руку ладонью вверх, приглашая оттолкнуть её или принять. — Мне нужно твоё разрешение.

Она неотрывно смотрела на его руку.

Не раздумывая и вопреки смертельному риску, он кинулся за ней в непогоду, возился с ней, больной и ослабшей, грел своим теплом, не рассчитывая на благодарность или поощрение.

Вефиделия невесомо провела указательным пальцем по содранной коже на ребре мужской руки, потрогала тугую вену на запястье и соскользнула в центр ладони. Пальцы Никкорда тут же бережно сжали её изящную кисть.