Чтение онлайн

Вефиделия накинула снятое платье на высокую спинку стула, умыла лицо, сполоснула руки и шею, стряхнула попавшие на сорочку мелкие капли и, вручив влажный полотняный отрез Никкорду, направилась к кровати. Он преградил ей путь.

— Так ничего и не скажешь?

Она подняла на него удивительно спокойный взгляд.

— Давенай выбрал преемника. Гонцы отправлены во все концы Вельда и к соседям с приглашениями на свадебный пир, который состоится на тринадцатый день по истечении положенного траура. Для своего дяди к общему посланию я добавила личное письмо. Нам нужно пересмотреть размеры расходов на укрепление…

— Вефиделия, — не повышая голоса, но твёрдо прервал её Никкорд.

Она сохранила невозмутимое выражение лица и замолчала, всё-таки упрямо вздёрнув подбородок. Надменная веледи показалась краткой вспышкой за этим едва уловимым движением.

— Безымянные земли беспощадны к воинам. Ссылка на их границу не воинов — одно из самых суровых наказаний, — продолжил Никкорд, не поддаваясь на показное равнодушие Вефы.

Вефиделия согласно кивнула и попыталась обойти мужчину. Он не позволил, удержав её за запястье. Она не вырвала руку, не окатила его негодованием. Лишь опустила взгляд, рассматривая широкий браслет из его окольцовывающих почти половину её предплечья пальцев.

Никкорд не узнавал девушку перед собой. Ощущение растерянности и чего-то жизненно важного, но постоянно ускользающего от него, разрасталось в груди. Пташка задумчиво осела и устроилась в уголке справа, его же сердце разбухло от давящей духоты и непонимания странной реакции Вефиделии на его решение, вернее, её отсутствия.

Вефа вздохнула, и у Никкорда неоправданно возникло впечатление, что воздух зазвенел печалью. Вефиделия неожиданно затронула напряжённые выпуклые костяшки на его руке.

— Всё уже сказано, — она заговорила, когда он готов был взорваться. — Ты знаешь моё мнение. Как и я знаю то, что многие предпочитают смерть мучениям в Безымянных землях.

Никкорд даже дышать старался тише, чтобы не отвлечь её, но Вефа расцепила его пальцы и слегка подтолкнула к умывальному тазу.

— Смой пыль и ложись. — И добавила, заметив его протестующий взгляд: — Я устала.

Он не стал бессмысленно настаивать, рассудив, что они вернутся к этому разговору утром. Не будучи уверенным, пригласила ли Фиде его спать вместе или отправиться на ночлег восвояси, Никкорд проследил, как Вефиделия убрала верхнее покрывало и забралась в постель не по центру, а намного правее. Он быстро разделся, вымылся, задул свечи у зеркала и присоединился к притихшей супруге.

Вефиделия лежала на спине с закрытыми глазами. Если бы не слишком часто поднимающаяся под простынёй грудь, можно было бы подумать, что она уже уснула. Никкорд осторожно придвинулся ближе. Вефа вдруг перекатилась на бок, сама положила ладонь ему на грудь и прижалась лбом к плечу, чем окончательно привела его в полное замешательство.

— Ты признаёшь моё решение справедливым? — спросил Никкорд, накрывая свободной рукой её тонкие пальцы, под которыми растерянно перестукивались два сердца.

— Нет, — честно прозвучало в ответ, только давление в его плечо усилилось. — Я признаю его трудным для тебя и достойным уважения. Я его даже понимаю, учитывая, что это твой сын.

— Палорд понесёт наказание за вину перед Ордом и Вельдом, — подвёл финальную черту Никкорд. — Достаточно смертей, Фиде. Ты уже расправилась со всеми прямыми участниками.

Он поднял руку, к которой она прижималась, и Вефиделия привстала, откидывая простыню и вглядываясь в его лицо.

— Я тоже запомнил тех двух, оставшихся в живых после твоего обещания покарать всех, имеющих отношение к смерти велорда. — Никкорд завёл руку за спину Вефиделии и вытянул её вдоль тела девушки, не обнимая, но всё равно заключая в свои границы. — Их настигло твоё возмездие.

Вефа выделялась тёмным силуэтом на фоне лунного света, но её глаза оставались невидимыми.

— Один совсем не спит и уже похож на сумасшедшего мертвеца с кровяными лопнувшими глазами. Второй же мается от… нескромной хвори, неизлечимой для мужчин, которой его крайне удачно и скоро наградила какая-то разбитная бабёнка.

Вефиделия молча слушала Никкорда. Он отвлёкся на чуть съехавшую с её плеча рубашку и едва не поперхнулся в недоумении, когда Вефа беззвучно опустилась и устроилась в его подмышечной впадине. Никкорд плавно обвил её стан. В разошедшемся в стороны длинном разрезе сорочки появилась стройная нога, подсвеченная, слегка согнутая, и мягко толкнулась коленом в его бедро. Он вдавил раскрытую ладонь в спину Вефиделии, переваливаясь в сторону девушки и возвышаясь над ней.

— Мне навязчиво кажется, — Никкорд впился пытливым взглядом в вырисовывающееся с такого угла светлым пятном лицо, — нет, не кажется. Я уверен, ты что-то говоришь мне, но я никак не могу понять, что именно.

Вефиделия заправила ему за ухо сбежавшую к ране на брови чёрную прядь и обхватила основание мужского затылка. Слаженно она подтянулась немного вверх, а он смял в горсть ткань её сорочки. Изящные руки выскользнули из широких рукавов, попеременно прищипывая кончики волос и шею Никкорда. Он непроизвольно подался к Вефе, стремясь встретиться кожей с её обнажённой грудью. Вефиделия полностью опустилась на спину, но не отняла от Никкорда рук, переместив их на его плечи.

— Ты меня соблазняешь? — хрипло прошептал Никкорд и потёрся о две заострившиеся вершинки.

— Я твоя жена, — ответом ему был не менее глухой шёпот. — Мне не нужны подобные ухищрения.

— Не нужны. Твой муж и так необратимо тобою соблазнён. — Никкорд легко разорвал единственную целую полоску материи на женском животе и вынул Вефу из лоскутных остатков. — Но они очень приятны.

Между ними повисла тревожная недоговорённость, только сейчас она перестала иметь значение. Вефиделия то гладила волосы Никкорда, то тут же царапала его спину, толкая к выпячиваемой ноющей груди, направляла вниз и тут же притягивала вверх, укалываясь и ласкаясь о его щетину. Она задохнулась под неуправляемым натиском его жадных поцелуев, и из губ в губы прошипело:

— Тш-ш-ш… — Никкорд отстранился ровно настолько, чтобы Вефиделия смогла отдышаться. — Ты так спешишь, будто завтра утром уезжаю я сам.

Маленькое сердечко пропустило удар. На его пояснице перекрёстно сомкнулись длинные ноги, и тело отправилось в заложенный тысячелетиями путь, предоставив разуму думать лишь о том, что с этой неповторимой юной женщиной ему действительно захотелось потомства. Он собирался отослать сына на вероятную погибель, но Палорд всегда был для него не столько ребёнком, сколько долгом чести. Долгие годы Никкорд не рассматривал ни одну из случайных или постоянных любовниц в качестве матери своего ребёнка.