На милость дня. Былинки
Шрифт:
Христос Воскресе!
Ольга Сокурова,
кандидат искусствоведения, доцент Санкт-Петербургского государственного университета
Было чувство тревожным и сильным,А желанье – большим и прямым:Так хотелось прославить РоссиюНебывалым открытьем своим!Но тянулись унылые будни,Распирала нас тайная злость:Махинаторы были и блудни,Открывателей не завелось.И привычной дорогой отцовскойУходили мы в цех и в забой,И гордились рабочей спецовкой,Как единственно верной судьбой,И читали впервые, не веря,Что буржуйской мошне на поклонХитроглазо-валютные звериУскользали от нас за кордон.И завзятым врагам на потребуЗа деньгу поносили взахлебИ Отечества бывшего небо,И вскормивший их некогда хлеб.Нам такая судьба не годилась;Дети кровные отчей земли,Никакую фальшивость и гнилостьМы с рожденья терпеть не могли.И поныне, отнюдь не спесивы,В назначение верим свое:Пусть не сделались Славой России —Мы не стали Позором ее…Мелодия, как зов простого горна
Литература неточно отражает жизнь. Более того, она отражает чье-то видение жизни, а не саму жизнь. Человеческая жизнь наполнена высоким и низким, молитвой и бытом, грязным и чистым. Наша мысль скачет с одного на другое – и человек почти одновременно думает и о смерти, и о стирке белья. Жизнь нельзя разделить на периоды и главы; в гениальной эпопее Горького «Жизнь Клима Самгина» текст идет без разбивки, Меня поддерживает и Лев Толстой: «Здоровый человек обыкновенно мыслит, ощущает и вспоминает одновременно о безчисленном количестве предметов, но имеет власть и силу, избрав один ряд мыслей или явлений, на этом ряде остановить свое внимание».
Литература очищает, уплощает мысли и поступки человека, обедняет их, делает плоскими, последовательными, На самом деле мыслительный процесс принятия решений происходит совсем иначе – прислушайтесь к своим скакунам-мыслям,
Литература вынуждена излагать мысли и поступки раздельно, более того, с усложнением действия и увеличением лиц одновременное действие растягивается в сложное последовательное изложение. Кроме того, литература не в состоянии вместить мысли персонажей, предшествующие поступку, и все это приводит к искажению действительности в пространстве и времени. Высказанная мысль есть результат мысленной борьбы противоречия мыслей. Швейцарский писатель Дюрренматт сказал: «Писать – значит устраивать очную ставку с действительностью».
Литература есть условность. Читающий человек производит колоссальную мыслительную работу, переводя плоскость написанного в свойственное человеку объемное восприятие. Настоящий писатель с помощью имеющихся в его распоряжении литературных приемов помогает читателю перевести писательские символы в некую реальность, более или менее близкую к идеалу. Вся настоящая поэзия соткана из символов; поэзия говорит образами и поэтому уже ближе к Истине. Книга устремлена к знанию, поэзия – к чувству.
Несовершенство и беда литературы – в способе изложения. «Нет ничего на свете сильнее… и безсильнее слова!» – восклицал Иван Тургенев. Возможно, в будущем появятся произведения, основанные на иных принципах изложения – появились же трехмерные шахматы. А пока читатель занимается безпрерывной расшифровкой писательских криптограмм.
Чищу книжные полки,Убираю излишек.Время мудрой прополкиИ насущнейших книжек.Видно, с возрастом все жеМы взыскательней судимИ становимся строжеК сочиненьям и людям.Что-то вдруг устарело,Что-то вновь зазвучало.Безпощадно и смелоСчет ведется сначала.В нашем веке спешащемТак нужна долгосрочность.Знаменитых все чащеПроверяем на прочность.С полок рушим осколкиОтработанных истин.Чистим книжные полки.Не себя ли мы чистим?Намедни пришел ко мне хороший знакомый. Грязь на дворе, и ноги мокрые.
– Натопчу я вам, – смущается посетитель.
– Ничего, проходи, мы тебе всегда рады, – отвечаю приветливо и думаю: – Жена только уборку сделала… натопчет… да и не вовремя он пришел – только я за книгу хотел… Господи, помилуй! Госпо… И говорю: – Слушаю внимательно.
Знакомый стал обстоятельно рассказывать о своей проблеме; детали рассказа сливались в один клубок, а если совсем честно, слова его, влетая в одно ухо, улетали у меня через другое. Что происходит с газетой? никак я не могу сладить и с людьми и с ошиб… Господи, помилуй, Господи… батюшка так мало говорил со мной… примет издательство книгу или нет… надо материал ко дню Победы добыть…
– Приготовь нам чаю, пожалуйста, – говорю жене, страдая от безконечного рассказа.
Конец-то будет… замок в подъезде сломали… надо завтра не забыть ворон покормить булкой… Господи, помилуй… как там с книгой дела-то… а батюшка говорит: поезжай с женой на Кипр к святыням… Господи…
– Как мне поступить, по-твоему? – задает вопрос гость, и я чувствую, что беседа подходит к концу.
– Да я бы сделал так-то и так-то, – отвечаю. Дадут мне сегодня поработать или весь вечер пропал… еще чай пить… да ведь нужно попросить его… он может помочь…
– Слушай, а ты не можешь мне помочь? – разговор опять набрал обороты, но жена принесла поднос с чашками. Еще через полчаса мы расстались. Слава Богу… устал я от него, могу я хоть вечером побыть наедине…
– Будет время, заходи. Привет супруге.
Как хорошо, что люди не слышат мысли себе подобных!
«Иногда мысль пролетит в голову недобрая… Это вражья стрела. Пускает ее враг, когда внимание желает отвлечь от молитвы и занять чем-нибудь не Божеским». Свт. Игнатий Брянчанинов.
Мой дядя самых честных правил,Когда не в шутку занемог,Он уважать себя заставилИ лучше выдумать не мог.Его пример другим наука;Но, Боже мой, какая скукаС больным сидеть и день, и ночь,Не отходя ни шагу прочь!Какое низкое коварствоПолуживого забавлять,Ему подушки поправлять,Печально подносить лекарство,Вздыхать и думать про себя:«Когда же черт возьмет тебя!»Ответ читателю
«Уважаемая Надежда Михайловна!
Сегодня получил Ваше письмо и сразу же отвечаю. Не скрою, приятно, когда твой труд оценен по достоинству: писатель может сколь угодно уверять себя, что написанное им вполне достойно нести до людей, но пока этого не скажут сами люди, уверенности не будет, Могу Вас порадовать: на днях я сдал в издательство вторую книгу “Былинок”, теперь с волнением жду, что оно скажет,
А то, что я бываю не очень приветлив, – истинная правда, Бороться с собой почти в 60 лет невероятно трудно, Так что простите великодушно. Конечно, крест тяжелый, но у кого он легкий. Просто я, как редактор и писатель, на виду, а обычных людей мы не замечаем, Но и люди тоже народ непростой, как Вы пишете, “разный”,
Хорошо, что наши мамы лежат на Серафимовском, правда? Да я еще по молитвам духовника, о. Иоанна Миронова, и живу рядом,
Еще раз благодарю за добрые слова. Постараюсь соответствовать,
С Постом приятным! Александр Раков».
Чем люди живы?