Чтение онлайн

В голове зазвучали его слова, сказанные двенадцать лет назад. В её прошлой жизни. Она помнила их, они преследовали её во снах, терзали в минуты одиночества. И вот он здесь, смотрит на неё своими серыми глазами.

Настя взяла себя в руки и медленно приблизилась к креслу Наума, грациозно опустилась на подлокотник. Наум собственнически положил руку ей на талию, демонстративно показывая свои права.

Тяжесть руки Наума на талии вдруг стала невыносимой. Каждое прикосновение ощущалось как клеймо, напоминание о той жизни, в которую она себя загнала. О выборе, который сделала не по своей воле, о решениях, принятых под давлением обстоятельств.

Северский наблюдал за этой сценой, сохраняя внешнее спокойствие. Но внутри все кипело. Каждая секунда была пыткой — видеть её рядом с этим человеком, видеть, как он прикасается к ней, как демонстрирует свои права.

Наум с удовлетворением отметил, как изменилось выражение лица Севера при появлении Насти.

— Позвольте представить мою помощницу Анастасию, — произнес он, внимательно наблюдая за реакцией гостя.

Север едва заметно кивнул, не сводя глаз с Насти.

— Приятно познакомиться, — её бархатистый голос обволакивал, на лице не отразилось ни одной эмоции, которая могла бы её выдать.

— Может быть, все-таки выпьете, Дмитрий Александрович? — предложил Наум, наполняя третий стакан. — За знакомство.

— Я на службе, — отрезал Север. — И предпочитаю сохранять ясность мысли.

Настя чувствовала на себе изучающий взгляд Северского и понимала — он пытается соединить в голове два образа: той наивной девушки, которую знал раньше, и женщины, стоящей перед ним сейчас. Ей хотелось закричать, рассказать всю правду, объяснить, почему она исчезла, почему не дала знать, что жива, рассказать обо всем, что с ней произошло тогда. Но она не могла. Не здесь. Не сейчас.

Наум усмехнулся:

— Все мы на службе. Только каждый служит по-своему. Вы — закону, я — бизнесу…Но вернемся к нашему разговору. Соболезную насчет вашего коллеги, но я ничего не могу сказать, что помогло бы следствию.

Наум откинулся в кресле, демонстративно расслабленный. Но его глаза оставались холодными и внимательными.

Настя так и сидела на подлокотнике словно статуя, боясь пошевелиться и произнести хоть слово.

— Разумеется, — кивнул Северский. — Все то, что происходит вокруг вас и становится для вас выгодным — это простое стечение обстоятельств. Случайность.

— Именно так, — Наум поднял бокал в шутливом тосте. — Рад, что мы понимаем друг друга.

— О, мы определенно понимаем друг друга, — Северский позволил себе легкую улыбку.

В воздухе повисла тяжелая пауза. Они обменивались фразами как опытные фехтовальщики — каждый выпад точен, каждая защита выверена. За внешней любезностью скрывалась настоящая дуэль.

— В нашем городе случается много непредсказуемых вещей, — Наум задумчиво покрутил в руках стакан. — Люди пропадают, попадают в аварии… Жизнь такая хрупкая вещь.

— Вы мне угрожаете? — прямо спросил Северский, глядя собеседнику в глаза.

— Что вы, как можно! — Наум картинно развел руками. — Просто делюсь жизненными наблюдениями. Особенно это касается людей… излишне любопытных.

— Вы храбрый человек, — заметил Северский, откидываясь на спинку дивана. — Или очень самонадеянный. Угрожать следователю СК — серьезный шаг.

— А вы? — Наум прищурился. — Не боитесь?

— А должен? — Север усмехнулся. — Новый труп в Следственном комитете станет для вас билетом в один конец. Так что нет, не боюсь. Мне даже любопытно, что вы предпримете.

Наум промолчал.

— Спасибо за встречу, Владимир Сергеевич. — Северский медленно поднялся со своего места, каждое его движение было выверенным и осторожным, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие, установившееся в кабинете. Его костюм, безупречно сидевший в начале встречи, теперь казался слегка помятым, а галстук чуть сбился в сторону. Он машинально поправил его дрожащими пальцами. — Был рад познакомиться, Анастасия.

Наум коротко кивнул в ответ, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он не произнес ни слова, позволяя ситуации развиваться своим чередом. Охранники, до этого момента неподвижные как статуи, синхронно сделали шаг вперед, готовые сопровождать посетителя.

Дверь открылась с тихим скрипом, впуская в кабинет прохладный воздух из коридора. Этот звук словно разрезал густую тишину. Охранники заняли свои позиции по обе стороны от Северского, их присутствие казалось одновременно и защитой, и конвоем.

Настя, до этого момента сохранявшая неподвижность, слегка вздрогнула, когда Северский направился к выходу. В её глазах промелькнула тень — то ли сожаления, то ли облегчения, — но она не произнесла ни слова.

Наум, наблюдавший за этой сценой, откинулся в своем кресле, создавая легкий скрип кожаной обивки. Его взгляд был задумчивым, словно он мысленно подводил итоги этой неожиданной встречи.

Охранники двигались с профессиональной сдержанностью, их шаги были почти беззвучными несмотря на тяжелую обувь. Они держались на идеальном расстоянии от Северского — достаточно близко, чтобы контролировать ситуацию, но не настолько, чтобы создавать ощущение давления.

Тяжелая входная дверь появилась впереди как финальная точка этого долгого пути. Один из охранников выступил вперед, чтобы открыть её. Механизм замка щелкнул особенно громко в ночной тишине, словно выстрел, возвещающий о завершении этого странного вечера.

Дверь медленно открылась, впуская внутрь влажный воздух и шум ливня. Северский на мгновение замер, словно собираясь с силами перед тем, как шагнуть в темноту.

14 лет назад.

В тихом спальном районе города возвышался элитный дом — настоящая жемчужина современной архитектуры. Его светлый фасад, украшенный изящными балконами и большими окнами, притягивал взгляды прохожих. Здесь, в одной из уютных квартир на четвертом этаже, жила шестнадцатилетняя Настя Минаева с мамой Ольгой Васильевной.

Их жизнь текла размеренно и спокойно. Каждое утро Настя спешила в школу, а мама — на работу. Вечерами они любили пить чай на маленькой кухне, делясь впечатлениями прошедшего дня. В их небольшой, но уютной квартире всегда царила атмосфера тепла и взаимопонимания, несмотря на то, что жили они довольно скромно.

Настя никогда не знала своего отца. Сколько бы она ни пыталась заговорить об этом с мамой, та всегда уходила от ответа, и в её глазах появлялась затаённая грусть. Со временем девушка научилась не бередить эту рану, хотя вопросы о прошлом не переставали её мучить.