Чтение онлайн

Через год службы его представили к первому повышению. А еще через полгода поступило предложение, от которого он не смог отказаться — перевод в специальное подразделение, действующее в горячих точках. Это была возможность не просто служить, а реально помогать людям, защищать тех, кто не может защитить себя сам.

Подготовка к отправке в горячую точку была интенсивной. Три месяца специальных тренировок, во время которых инструкторы оттачивали каждый навык до автоматизма. Дмитрий полностью погрузился в учебу, стараясь не оставлять времени на воспоминания.

В его подразделении собрались такие же, как он — люди с непростым прошлым, ищущие не славы или наград, а возможности быть полезными. Они быстро сработались, понимая друг друга без лишних слов. Каждый знал свою роль и место в команде.

Перед отправкой Дмитрий получил письмо от отца. В нем говорилось, что мать серьезно больна, что врачи обнаружили у нее онкологию. Александр Северский умолял сына приехать попрощаться. Дмитрий долго смотрел на фотографию матери, приложенную к письму — осунувшаяся, постаревшая женщина мало напоминала ту властную особу, которая разрушила его жизнь. Но воспоминание о Насте, о смерти Ольги Васильевны оказалось сильнее — он отправил письмо обратно.

В зоне военного конфликта время потекло по-другому. Каждый день был наполнен напряжением и опасностью. Их подразделение выполняло сложные задачи по защите мирного населения, эвакуации людей из опасных районов, сопровождению гуманитарных конвоев.

Дмитрий проявил себя как надежный боец и грамотный командир отделения. Его хладнокровие в критических ситуациях не раз спасало жизни товарищей. Командование отметило его успехи, представив к награде за операцию по спасению группы гражданских, попавших под обстрел.

Но даже здесь, в тысячах километров от дома, память о Насте не отпускала его. Каждый раз, спасая людей из зоны боевых действий, он думал о том, что где-то там может быть она — такая же беспомощная перед чужой волей. Эти мысли придавали ему сил, заставляли действовать еще решительнее.

Во время одной из операций Дмитрий получил ранение — не смертельное, но достаточно серьезное, чтобы провести месяц в госпитале. Там его нашло известие о смерти матери.

Война изменила его, сделала жестче, но не убила способность сопереживать. Наоборот, каждая спасенная жизнь, каждая благодарная улыбка мирных жителей напоминали ему, ради чего он здесь. В такие моменты он думал, что, возможно, это и есть его призвание — защищать тех, кто не может защитить себя сам.

После госпиталя он вернулся в строй, еще более целеустремленный и собранный. Сослуживцы уважительно называли его «Север» — за холодное спокойствие в самых напряженных ситуациях. Но те, кто знал его ближе, видели, что под этой внешней невозмутимостью скрывается неугасающая боль и жажда справедливости.

Время тянулось мучительно медленно. С завязанными глазами, со связанными руками она потеряла счет минутам и часам. Машина то останавливалась, то снова начинала движение. Наконец, после того, что показалось вечностью, автомобиль остановился окончательно.

Ее вывели наружу и провели куда-то внутрь помещения. Когда с глаз сняли повязку, Настя оказалась в просторном кабинете с темными деревянными панелями и массивной мебелью. За широким столом сидел мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах и жестким, пронзительным взглядом.

— Здравствуй, дочка, — его голос был низким и хриплым. "Я — твой отец.

Эти слова ударили Настю словно током. Отец? Тот самый, который бросил их с мамой восемнадцать лет назад? Тот, о ком мама никогда не рассказывала, а на все вопросы только грустно качала головой?

— Зачем… зачем вы меня похитили? — голос Насти дрожал от страха и злости.

— Похитили? — Швец усмехнулся. — Я просто вернул то, что принадлежит мне по праву. Ты моя дочь, моя кровь. Пришло время тебе занять свое место в семье.

Он встал из-за стола и подошел ближе. Настя инстинктивно отшатнулась, но стоявший позади охранник удержал ее за плечи.

— Видишь ли, у меня большие планы на твой счет, — продолжал Швец. — Ты — Швец и должна стать ею по-настоящему! Ты — единственная, кто получит все, что есть у меня после моей смерти.

— Я ничего не хочу от вас! У меня есть своя жизнь! — выкрикнула Настя.

— Была, — жестко поправил отец. — Теперь у тебя новая жизнь. И чем быстрее ты это поймешь, тем легче тебе будет смириться и принять все это.

Он щелкнул пальцами, и в кабинет вошли двое тех самых мужчин, которые похитили её. Без масок они выглядели еще более угрожающе — профессиональные боевики, натренированные убивать.

— Покажите мисс Швец ее комнату, — распорядился он. «И помните — она здесь не пленница, она наследница. Но… присматривайте за ней».

Настю вывели из кабинета и повели по длинному коридору роскошного особняка. В голове крутился водоворот мыслей — о матери, которая сейчас наверняка с ума сходит от беспокойства, о Диме, о их общих планах и мечтах, о маленькой жизни, которая зарождалась под ее сердцем. Но больше всего ее пугала холодная решимость в глазах отца. Она чувствовала — этот человек не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что считает своим.

Комната, в которую привели Настю, была роскошной, но больше напоминала золотую клетку. Огромные окна с видом на ухоженный сад оказались бронированными и не открывались, массивная дверь запиралась снаружи, а в углу едва заметно мерцал глазок камеры видеонаблюдения.

На кровати лежала новая одежда — все вещи точно ее размера, словно кто-то заранее готовился к ее появлению. Рядом стояла косметичка с дорогими средствами для ухода. Все продумано до мелочей, как будто она почетная гостья, а не пленница.

Через час в комнату вошла женщина средних лет в строгом костюме. Она представилась как Наталья Сергеевна, личный помощник Станислава Робертовича. Её появление немного успокоило Настю — после суровых охранников присутствие женщины казалось облегчением.

— Станислав Робертович поручил мне ввести вас в курс дела, — сказала она, присаживаясь в кресло. — Прежде всего, вы должны понять — это не просто прихоть. Ваш отец — человек принципов и традиций. Он считает, что его дело должно остаться в семье.

Настя смотрела в окно, пытаясь сдержать слезы.

— А моё мнение его не интересует? Я даже не знаю, кто он такой! Восемнадцать лет его не было в моей жизни! И сейчас он мне не нужен.

— Он всегда следил за вами," — тихо ответила Елена Викторовна. — Знал каждый ваш шаг, каждое достижение. Просто время не пришло. А теперь пришло.