Чтение онлайн

Лес постепенно редел, впереди показалась дорога. Настя знала, что где-то здесь должна быть автобусная остановка — она видела её на картах, когда планировала побег. Ей нужно было только добраться до неё раньше, чем преследователи настигнут её.

Внезапно из-за деревьев вынырнули две фигуры. Это были охранники отца — она узнала их. Они приближались с двух сторон, загоняя её в ловушку. Настя выхватила пистолет, который забрала у охранника, которого вырубила, но руки дрожали…

— На кого ты поднимаешь оружие? — раздался знакомый голос. Из-за деревьев вышел Швец. Его лицо было искажено гневом и разочарованием. — На своего отца? На свою семью?

Настя направила пистолет в его сторону, пытаясь унять дрожь в руках.

— Не подходи! Ты мне не отец! Отцы не похищают своих детей, не превращают их в убийц!

— Я делаю это ради тебя, — Швец продолжал медленно приближаться. — Ты моя наследница, моя кровь. Только так я могу защитить тебя.

— Защитить? — Настя горько рассмеялась. — От чего? От нормальной жизни? От любви? От счастья?

Охранники начали сужать круг. Настя лихорадочно оглядывалась, ища путь к отступлению, но его не было. Она была в ловушке.

— Опусти пистолет, дочка, — голос Швеца стал мягче. — Вернись домой. Мы все забудем. Начнем сначала.

На мгновение Настя заколебалась. Может быть, действительно стоит сдаться? Но тут она почувствовала движение внутри — ребенок словно напоминал о себе, о том, ради чего она решилась на побег.

— Нет, — твердо сказала она. — Я не вернусь. Я не позволю тебе сломать еще одну жизнь.

Всё произошло в считанные секунды. Один из охранников бросился к ней, пытаясь выбить пистолет. Настя среагировала инстинктивно — резкий разворот, удар, выстрел. Охранник упал, схватившись за ногу.

Второй охранник атаковал сзади. Завязалась борьба. Настя использовала все приемы, которым её научили. Удар, блок, захват — её тело двигалось само, словно в смертельном танце.

Но она была одна против троих, и силы были неравны. Удар пришелся по затылку, в глазах потемнело. Настя упала на колени, чувствуя, как по спине растекается острая боль.

— Довольно! — голос Швеца звучал где-то далеко. — Взять её. Только осторожно.

Сильные руки подхватили её. Настя пыталась сопротивляться, но тело не слушалось. Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание — разочарованное лицо отца.

Очнулась она от резкой боли внизу живота. Открыв глаза, Настя увидела белый потолок и капельницу над головой. Она лежала в медицинском кабинете особняка.

— Не двигайся, — услышала она голос доктора. — У тебя сильное сотрясение и.… есть осложнения.

Настя похолодела, когда поняла, что он имеет в виду. Боль усиливалась, становясь невыносимой. Она попыталась сесть, но её удержали.

— Малыш… — прошептала она. — Пожалуйста, спасите моего малыша…

— Спасать не чего, — произнес доктор, проводя свои манипуляции со шприцем.

«Слишком поздно. Травмы, полученные при задержании, стресс, борьба — всё это оказалось слишком много для беременности».

В этот момент она закричала — дико, страшно, выплескивая всю боль и отчаяние. Кричала, пока голос не сорвался, пока силы не покинули её окончательно. А потом наступила тишина — глухая, безжизненная тишина внутри. Доктор использовал подготовленный шприц.

Швец появился позже, когда её привезли в больницу и она уже очнулась после укола и не плакала — просто лежала, глядя в одну точку. Он сел рядом с кроватью, впервые в жизни не находя слов.

— Ты добился своего, — тихо сказала Настя, не глядя на него. — Теперь у меня действительно никого не осталось. Только ты и твоя проклятая империя.

В палату вошла Наталья Сергеевна. Её обычно собранный вид сменился искренним сочувствием, когда она увидела состояние Насти. Она попыталась взять девушку за руку, но та отдернула её, как от огня.

— Настенька, тебе нужно поесть, — мягко сказала женщина, ставя поднос на тумбочку. — Ты уже третий день ничего не ешь.

Настя не ответила. Она продолжала смотреть в окно, где моросил мелкий осенний дождь. Её взгляд был пустым, безжизненным. Казалось, вместе с ребенком она потеряла и часть своей души.

— Станислав Робертович очень переживает, — продолжала Наталья Сергеевна. — Он не хотел, чтобы всё так вышло.

— Переживает? — Настя наконец повернулась к ней. В её глазах блеснула ярость. — Он убил моего ребенка. Убил всё, что у меня было. И теперь переживает?

Наталья Сергеевна опустила глаза. Она работала на Швеца много лет и видела немало жестокости, но сейчас даже ей было тяжело оправдывать действия босса.

— Твой отец… он просто не умеет по-другому. Он живет в мире, где любое проявление слабости может стоить жизни.

— А теперь он хочет, чтобы и я жила в этом мире? — горько усмехнулась Настя. — Что ж, поздравляю его — он добился своего. Теперь я знаю, что такое настоящая боль. Настоящая потеря.

В этот момент в дверь постучали, и вошел отец. Наталья Сергеевна выскользнула за дверь, оставив отца и дочь наедине.

— Убирайся", — прошептала Настя, не глядя на него. — Ты добился своего. Теперь у меня ничего не осталось.

— У тебя есть я. Семья. Империя.

— Империя? — горький смех перешел в рыдания. — Твоя драгоценная империя стоила жизни моему ребенку! Ты… ты монстр!

Швец молчал, глядя на дочь. Впервые в жизни он не знал, что сказать. Всю свою жизнь он привык решать проблемы силой, но сейчас сила была бессильна.

— Тебе окажут лучшую медицинскую помощь, — наконец произнес он. — А когда поправишься…

— Что? Продолжим тренировки? Будем готовиться к великому наследию? — каждое слово Насти сочилось ядом. — Знаешь, чего ты добился? Ты хотел сделать меня такой же, как ты — безжалостной, способной на все ради власти. Поздравляю, папочка. Ты победил.

Что-то в ее голосе заставило Швеца насторожиться. Он узнал эти интонации — так говорили люди, готовые на крайние меры.

— За тобой будут присматривать, — сказал он. — Ради твоего же блага.

— Конечно, — Настя закрыла глаза. — Ты ведь всегда знаешь, что для меня лучше.

Охрана действительно не спускала с нее глаз. Даже в больничной палате постоянно дежурил кто-то из людей Швеца. Но они не могли защитить Настю от ее собственных демонов.

Каждую ночь она просыпалась в холодном поту, снова и снова переживая кошмар погони и потери ребенка. Врачи говорили о посттравматическом стрессе, прописывали успокоительные, но таблетки не могли заглушить боль потери.