Была эпоха денег,Был девятнадцатый век.И жил в Германии Гейне,Невыдержанный человек.В партиях не состоявший,Он как обыватель жил.Служил он и нашим, и вашим —И никому не служил.Был острою злостью просоленнымЕго романтический стих.Династии ГогенцоллерновОн страшен был как бунтовщик.А в эмиграции серойРугали его не разОтпетые революционеры,Любители догм и фраз.Со злобой необыкновенной,Как явственные грехи,Догматик считал изменыИ лирические стихи.Но Маркс был творец и гений,И Маркса не мог оттолкнутьПроделываемый ГейнеЗигзагообразный путь.Он лишь улыбался на этоИ даже любил. Потому,Что высшая верность поэта —Верность себе самому.1944
Знамёна
Иначе писать не могу и не стану я.Но только скажу, что несчастная мать…А может, пойти и поднять восстание?Но против кого его поднимать?Мне нечего будет сказать на митинге.А надо звать их — молчать нельзя ж!А он сидит, очкастый и сытенький,Заткнувши за ухо карандаш.Пальба по нему! Он ведь виден ясно мне.— Огонь! В упор! Но тише, друзья:Он спрятался за знамёнами красными,А трогать нам эти знамёна — нельзя!И поздно. Конец. Дыхание спёрло.К чему изрыгать бесполезные стоны?Противный, как слизь, подбирается к горлу.А мне его трогать нельзя: ЗНАМЁНА.1944
Зависть
Можем строчки нанизыватьПосложнее, попроще,Но никто нас не вызоветНа Сенатскую площадь.И какие бы взгляды выНи старались выплёскивать,Генерал МилорадовичНе узнает Каховского.Пусть по мелочи биты выЧаще самого частого,Но не будут выпытыватьИмена соучастников.Мы не будем увенчаны…И в кибитках, снегами,Настоящие женщиныНе поедут за нами.1944
Из поэмы «Зоя»
Мы родились в большой стране, в России.Как механизм губами шевеля,Нам толковали мысли неплохиеНе верившие в них учителя.Мальчишки очень чуют запах фальши.И многим становилось всё равно.Возились с фото и кружились в вальсах,Не думали и жили стороной.Такая переменная погода!А в их сердцах почти что с детских летПовальный страх тридцать седьмого годаОставил свой неизгладимый след.Но те, кто был умнее и красивей,Искал путей и мучился вдвойне…Мы родились в большой стране, в России,В запутанной, но правильной стране.И знали, разобраться не умеяИ путаясь во множестве вещей,Что все пути вперёд лишь только с нею,А без неё их нету вообще.1945
16 октября
Календари не отмечалиШестнадцатое октября,Но москвичам в тот день — едва лиИм было до календаря.Всё переценилось строго,Закон звериный был как нож.Искали хлеба на дорогу,А книги ставились ни в грош.Хотелось жить, хотелось плакать,Хотелось выиграть войну.И забывали Пастернака,Как забывают тишину.Стараясь вырваться из тины,Шли в полированной красеОсатаневшие машиныПо всем незападным шоссе.Казалось, что лавина злаяСметёт Москву, и мир затем.И заграница, замирая,Молилась на Московский Кремль.Там, но открытый всем, однако,Встал воплотивший трезвый векСуровый, жёсткий человек,Не понимавший Пастернака.1945
* * *
Мы мирились порой и с большими обидами,И прощали друг другу, взаимно забыв.Отчужденье приходит всегда неожиданно,И тогда пустяки вырастают в разрыв.Как обычно, поссорились мы этим вечером.Я ушёл… Но внезапно средь затхлости лестницДогадался, что, собственно, делать нам нечегоИ что сделано всё, что положено вместе.Лишь с привычкой к теплу расставаться не хочется…Пусть. Но время пройдёт, и ты станешь решительней.И тогда — как свободу приняв одиночество,Вдруг почувствуешь город, где тысячи жителей.1945
Усталость
Жить и как все, и как не всеМне надоело нынче очень.Есть только мокрое шоссе,Ведущее куда-то в осень.Не жизнь, не бой, не страсть, не дрожь,А воздух, полный бескорыстья,Где встречный ветер, мелкий дождьИ влажные от капель листья.1946
* * *
Нет! Так я просто не уйду во мглу,И мне себя не надо утешать:Любимая потянется к теплу,Друзья устанут в лад со мной дышать.Им надоест мой бой, как ряд картин,Который бесконечен всё равно.И я останусь будто бы один —Как сердце в теле.Тоже ведь — одно!1947
Овал
Я с детства не любил овал,Я с детства угол рисовал.П. Коган
Меня, как видно, Бог не звалИ вкусом не снабдил утонченным.Я с детства полюбил овалЗа то, что он такой законченный.Я рос и слушал сказки мамыИ ничего не рисовал,Когда вставал ко мне угламиМир, не похожий на овал.Но все углы, и все печали,И всех противоречий валЯ тем больнее ощущаю,Что с детства полюбил овал.1944
* * *
Если можешь неуёмноНа разболтанных путяхЖить всё время на огромных,Сумасшедших скоростях,Чтоб ветра шальной РоссииБили, яростно трубя,Чтобы все вокруг косилисьНа меня и на тебя,Чтобы дни темнее ночиИ крушенья впереди…Если можешь, если хочешь,Не боишься — подходи!1945
* * *
Знаешь, тут не звёзды,И не просто чувство.Только сжатый воздухДвигает в искусстве.Сжатый до обиды,Вперекор желанью…Ты же вся — как выдохИли восклицанье.И в мечтах абстрактныхСтрастно, вдохновенноМнишь себя — в антрактеПосле сильной сцены.1945
* * *
Предельно краток язык земной,Он будет всегда таким.С другим — это значит: то, что со мной,Но — с другим.А я победил уже эту боль,Ушёл и махнул рукой:С другой… Это значит: то, что с тобой,Но — с другой.1945
* * *
Встреча — случай. Мы смотрели.День морозный улыбался,И от солнца акварельнымУгол Кудринки казался.Снег не падал. Солнце плыло…Я шутил, а ты смеялась…Будто всё, что в прошлом было,Только-только начиналось…1945