Чтение онлайн

Все мы пребывали в дурном настроении, особенно Суинертон. Иногда он часами стоял перед Омегой и молча смотрел на него. К слову, Омега не умер. Суинертон опустил обломанный стебель в водный раствор сахара и фосфатов. Растение-мозг пустило корешки и, казалось, заметно посвежело.

– Омега, – часто бормотал Суинертон, – услышь меня! Поговори со мной! Как ты спасся от ртутного потопа?

Фон Целл и Суинертон пошли на крайние меры. Они попытались обжарить меркурианское мясо в кипящем свином жире, но металлы, разумеется, и не думали выпадать в осадок.

– Всё ещё яд! – простонал фон Целл. – Ладно, признаю: сделать это мясо съедобным невозможно.

– А вы не пробовали осадить металлы электрическим путем? – спросил кто-то.

Фон Целл так и застыл на месте, ошеломленный.

– Вот оно! – чуть не закричал он. – Металлы легко перейдут в ионную форму, и тогда их можно будет вывести из раствора! Тарней, ты нас спас!

– Не приписывай это мне, – возразил Тарней. – Это Карсен сказал.

– Да ничего я не говорил, – удивился Карсен. – Это ты сказал… Или ты, Парлетти?

Внезапно мы все растерянно уставились друг на друга. Так кто же это сказал?

– Это был Омега, – тихо произнёс Суинертон. – То есть… он сказал это телепатически.

Он торжествующе обвел нас взглядом – ведь мы, по сути, уже считали его сумасшедшим. Мы все это слышали, пусть и не именно эти слова. Я воспроизвёл их весьма вольно. Это было скорее едва уловимое впечатление, прокравшееся в наши мысли – словно едва уловимый звук.

Тарней и вовсе утверждал, будто первым делом расслышал слова «безмозглые глупцы».

Так или иначе, решение было найдено. Выполняя нетерпеливые указания фон Целла, я соединил все свои батареи вместе. Он погрузил кусок меркурианской плоти в солевой раствор, служивший электролитом, и пустил ток.

Час спустя на дне сосуда выпал тёмный осадок металлов. Анализы показали, что оставшаяся ткань очищена от тяжёлых металлов! Фон Целл попробовал мясо сам – став нашим подопытным кроликом. Кто-то должен был рискнуть, и он настоял на своей кандидатуре, будучи абсолютно уверенным в надежности своего метода очистки.

– На вкус – как отличный стейк, – сообщил он.

Три часа спустя он по-прежнему чувствовал себя прекрасно, и мы все наконец перевели дух. Продовольственная проблема была решена. Ежедневно охотничий отряд приносил добычу. Мои селеновые фотоэлементы установили на постоянной основе рядом с чаном для осаждения, чтобы они питали систему током и очищали меркурианское мясо от тяжелых токсичных металлов.

Вот только в порыве энтузиазма фон Целл изрядно приврал. Мясо оказалось невероятно жестким, неаппетитным и довольно склизким, но мы все равно были ему рады. Оно насыщало наши желудки, пусть и не баловало вкусовые рецепторы. Мы даже разнообразили рацион меркурианскими травами и кореньями – их мы тоже обрабатывали электрическим способом.

Двести сорок шестой день.

Теперь мы уверены в нашем дальнейшем существовании: под рукой есть воздух, вода и еда – три главных столпа жизни. Первая трапеза из очищенного меркурианского мяса превратилась в настоящий праздник. Мы подняли стаканы с водой, провозгласив тост за Омегу.

Никому не хотелось портить веселье и вспоминать про ракетные дюзы. Однако этот дамоклов меч по-прежнему висел над нами. Проблема с двигателями высилась перед нами непреодолимой горой, пусть даже мы уже и одолели ее подножие, разобравшись с воздухом, водой и пищей.

Но вернёмся к Омеге…

Разумеется, Суинертон был в восторге от того, что его подопечный наконец прервал затянувшееся молчание. Но вместе с тем он на него и злился.

– Омега, – потребовал он, – почему ты так долго хранил молчание?

– Я думал, – последовал ответ, который я бы охарактеризовал как крайне флегматичный по своей «тональности».

Разговор, который я здесь привожу – это обобщённая версия того, что «услышали» все мы. Каждый из нас «слышал» поразительную телепатическую речь Омеги немного по-своему.

– О чём же? – не унимался Суинертон.

– Ты бы не понял.

– Разве ты не знал всё это время о нашей продовольственной проблеме? Почему не подсказал решение раньше?

– А какая разница, решили бы вы эту проблему или нет? – невозмутимо спросил Омега. – Я заговорил только потому, что меня поразила ваша невероятная глупость: вы не видели столь очевидного варианта.

Омега был крайне прямолинеен. Суинертон покраснел за всех нас и сменил тему.

– Как тебе удалось спастись от ртутного потопа? – спросил он.

– Я волевым усилием создал вокруг себя силовой щит. Едва успел: поток оторвал мои корни. Окружённый защитным полем, я всплыл на поверхность.

Суинертон попытался расспросить подробнее об этом силовом щите, но ответ оказался совершенно непостижимым. Тарней пробормотал что-то о «направленной вибрационной оболочке», но вскоре тоже махнул рукой.

– Нам пришлось спустить то ртутное озеро, чтобы спастись самим, – сказал Суинертон, словно пытаясь извиниться. – Ну, или нам тогда так казалось. Мы сожалеем, что тебе оторвало корень.

– Это не имеет значения, – равнодушно ответил Омега.

– А остальные… они тоже спаслись?

– Нет.

– Почему же они не окружили себя силовыми щитами?

– Они не захотели.

– Ты хочешь сказать, – потрясённо выдохнул Суинертон, – что они даже не попытались избежать смерти, хотя могли сделать это без труда?

– Избежать смерти? Зачем? Мы бы все давным-давно покончили с собой, если бы не одно обстоятельство: самоубийство требует усилий, которые мы не желали прилагать.

Мы в недоумении уставились друг на друга. Пытаясь понять эту опасную, сводящую с ума философию, мы оказались в полном замешательстве.

– Но разве ты не предпочёл бы быть живым, а не мёртвым? – вспотев от напряжения, допытывался Суинертон.

– Какая разница?

Мы не знали, как воспринимать этот ответ – как фигуру речи или буквально. Казалось, Омега беззвучно и совершенно безрадостно над нами потешается.

– Но ведь ты спас себя, – возразил Суинертон. – Значит, у тебя была причина, желание жить.