Чтение онлайн

Впрочем, отрадно, что хотя бы во сне он сделал то, на что не решился вчера вечером, при расставании. Признался в своей любви, причем публично. Отважился на смелый и безрассудный, немного даже безумный шаг — сделать предложение красивой девушке, иностранке, с которой знаком всего лишь пару дней. Он переживал полное раздвоение личности. С одной стороны, вся его натура и предыдущий житейский опыт протестовали против безрассудства и спешки. Нельзя идти на поводу у чувств, тем более что впереди еще достаточно времени, чтобы узнать избранницу сердца получше. Надо прислушаться к здравому смыслу и не идти на поводу у темных инстинктов. Тем более, что пару раз эти инстинкты уже вводили его в заблуждение. Зачем рисковать пережить разочарование третий раз подряд?

С другой стороны, некий внутренний голос искушал его, призывая послать к черту здравый смысл. Он же жокей и боец по призванию и по своей психологии. Человек, который при очередном переломе ключицы, едва зализав рану, тут же вновь отправляется на скачки, чтобы в который уже раз испытать судьбу и добиться победы. Анна обещала ему победу на скачках в борьбе за Золотой кубок на следующий год. Он поверил ей, доверившись инстинкту. И должен поверить своему сердцу и своим чувствам в отношении ее самой, раз уж поверил в ее предсказания.

Он держал ее в своих объятиях достаточно долго, чтобы решиться на такой шаг, чтобы признаться в чувствах, которые кипели у него в груди, как в паровом котле, угрожая в любую минуту вырваться наружу, срывая все предохранительные клапаны. Он даже пару раз сумел оторваться от ее губ, чтобы выпустить на волю давно приготовленные слова. Но не сумел. То ли не хватило мужества, то ли перерыв между поцелуями оказался слишком коротким. А потом она упорхнула, как бабочка, в свой небесный чертог на втором этаже, оставив его наедине со своими страданиями и разочарованиями по поводу собственной абсурдной нерешительности. Остается только опять пожалеть себя.

И если его голове опять не будет покоя на подушке, то придется вновь занять ее чем-то полезным. Направить на творческий путь. Опять подойти к столу и сесть за продолжение романа. Раскрытый блокнот на столе постоянно притягивает к себе, даже во сне. Тем более, в нем есть над чем потрудиться. Даже если все пойдет и дальше на таком же уровне вдохновения, которое нахлынуло на него с появлением в его жизни Анны, все равно на завершение работы уйдет еще не одна неделя.

Вот только их совместное пребывание в Хургаде завершится гораздо быстрее. А что будет дальше? Особенно, если он так и не решится признаться в своих чувствах? Или сделает это только в своем романе, заочно и беспредметно. Извечный удел и привилегия писателей — изливать горе и радости в опосредованной форме, доверяя их только бумаге. Австрийская муза улетит в свои альпийские горы, на родину Вольфганга Моцарта и Иоганна Штрауса, Зигмунда Фрейда и Тони Зайлера… И оставит его вновь наедине с самим собой, без всякой творческой поддержки.

Однако на этот раз ему не пришлось долго ломать голову над дилеммой продолжения ночи. Организм, усталый от накопившихся за день впечатлений, все же взял свое и увлек своего хозяина в новое плавание по романтичным морям любовных сновидений. Во сне он опять видел Анну. Они плыли вместе, под водой, в аквалангах, как резвящиеся рыбки, любуясь друг другом и сказочно волшебной жизнью моря. Это было так прекрасно. К тому же не требовалось никаких слов. Ведь рот человека в акваланге все равно закрыт резиновым загубником. Они объяснялись только жестами. Впрочем, и без жестов было понятно, что они любят друг друга. Для этого достаточно было просто прикоснуться к ее телу рукой, и по пальцам сразу же пробегали искры. Как будто в зеленовато-голубой, прозрачной толще плыли рядом два электрических ската. Сказочное видение быстро утешило его и увело прочь от разочарований предыдущего сна. До обычного утреннего пробуждения оставалось еще много времени, и он вполне мог успеть насладиться еще не одним очаровательным приключением рядом с ней, со своей возлюбленной. К сожалению, пока только во сне.

Очарование первых поцелуев, к сожалению, в последующие дни осталось только в памяти. Как ни странно, но романтическое расставание у входа в отель больше не повторялось. Да, они совершенно не целовались эти несколько суматошных дней. Даже вели себя нарочито сдержанно, как будто сделали шаг назад для того, чтобы осмотреться. Чтобы лучше увидеть и разобраться друг в друге. Как будто оба, не сговариваясь, взяли тайм-аут, прежде чем перейти к более сложной стадии человеческих отношений.

У Анны и Роберта началась бурная экскурсионная жизнь. Вначале, то ли поездка, то ли поход по «Цветному каньону», как назвали его арабы, на Синайском полуострове. Так сказать, по следам пророка Моисея, или, по-арабски, Мусы, водившего когда-то библейских иудеев по этой пустыне многие годы. Местами проход между скалами из песчаника, украшенного изумительными по фантазии природы узорами, сужался до такой степени, что даже с их стройными фигурами было трудно протиснуться в щели и галереи. Кое-где приходилось просто ползти по проходу, скатываясь головой вперед на руки коллег по туризму.

Самое странное, что все арабские гиды почему-то любили поговорить на темы любви, свадьбы и семейной жизни, как будто внушая иностранным туристам, что главной целью человеческого бытия является продолжение жизни себе подобных. Анна узнала много полезного о местных обычаях, которые могли бы пригодиться, если бы она была очарована каким-нибудь местным бедуином или коптом настолько, чтобы стать его новой и самой любимой женой. Или если бы ее похитили, как и полагается в страшных историях о тайнах восточных гаремов, для украшения шатра какого-нибудь шейха или вождя племени в качестве наложницы.

Потом они отправились, как и полагалось туристам из Европы, обремененным классическим европейским образованием, на «земли фараонов», чтобы окунуться в легендарное древнее прошлое этой страны. На это ушло целых два дня. Дорога туда и обратно оказалась весьма долгой и изнурительной, несмотря даже на наличие кондиционера в автобусе и Роберта рядом. Без его психологической поддержки она бы вообще не выдержала. К тому же он оказался настоящим кладезем знаний по древнему Египту, вполне способным заменить профессионального гида, скромно объяснив это влиянием наследственности.

— Видите ли, Анна, моей заслуги в этом нет. Просто моя мама долгое время занималась преподаванием истории в колледже, а в молодости участвовала в нескольких археологических экспедициях на Ближний Восток и Северную Африку. Естественно, она постаралась передать это увлечение и своим детям. У меня есть еще и младшая сестра, Вайолет. Она по образованию финансист, а по натуре жесткий рационалист. Поставила себе целью добиться успеха в финансовой сфере и все остальное отбрасывает прочь. Не позволяет себе никаких «пустых» с ее точки зрения развлечений. Даже с мужчинами почти не общается. Я имею в виду, в личном плане. У нее в последнее время идея навязчивая возникла — создать собственный, чисто женский банк. Весь персонал банка и все его клиенты — только женщины. Так что интерес к истории сестре привить не удалось. А вот со мной у матери более удачно получилось. Наверное, я от рождения более склонен к гуманитарным наукам.

— Значит, мне повезло. Живая историческая энциклопедия рядом. А чем сестра сейчас занимается? Я имею в виду, где она работает? — проявила любопытство Анна, мысленно пытаясь представить себе облик современной молодой финансистки-суфражистки.

— Работает в страховой компании отца. Он ею очень доволен. Она быстро продвигается вперед, и вовсе не потому, что родственница владельца, — на всякий случай пояснил Роберт. — Уверен, что она бы сделала себе карьеру в любой компании. Может быть, даже еще быстрее. К сожалению, любовные романы она не читает, считая это напрасной тратой времени. Так что в качестве консультанта я бы не смог привлечь ее к своей работе. Да и вообще, если бы она узнала о моих литературных намерениях, то раскритиковала бы в пух и прах. Осудила бы за не мужское и не современное занятие.