Чтение онлайн

Такой способ нанесения ударов по наземному противнику оказался на практике очень эффективным.

Но от истребителей он требовал предельной четкости, согласованности действий на всех этапах сопровождения, что очень осложнялось отсутствием в то время надежной радиосвязи между самолетами. Эту трудность преодолевали всякими путями: устанавливали специальные сигналы для визуальной связи одного самолета с другим, а также между группами истребителей, разнообразили боевые порядки при полете к линии фронта и обратно.

Помогли нам и некоторые новшества в тактике. Скоростные истребители стали чаще переходить к боевым порядкам, рассредоточенным в глубину и по фронту, разделяться на ударную и прикрывающую группы, эшелонированные по высоте (иногда создавалась еще и группа резерва). Начали применяться действия звеньями четырехсамолетного состава, а также парами, хотя тактика пары истребителей только осваивалась. Летали мы, как правило, на увеличенных скоростях, при ведении воздушных боев предпочтение отдавали вертикальному маневру. Словом, истребители все более и более овладевали искусством борьбы, отвечающим духу времени.

С декабрьским ненастьем связано у меня и еще одно воспоминание. Пользуясь вынужденным ослаблением нашей боевой активности, командование дивизии организовало в городском театре торжественное вручение правительственных наград отличившимся летчикам, техникам, механикам. Затем состоялся концерт калининских артистов.

Ордена и медали получили тогда многие, в том числе Долгушин и Макаров. Я особенно радовался за них. Ведь они на моих глазах делали свои первые фронтовые шаги. Боевые награды - признание их зрелости и мужества.

От души поздравляли мы все и командира дивизии полковника Бурдина, удостоенного ордена Ленина. Пожимая ему руку, я никак не мог предполагать, что через несколько часов его уже не будет в живых.

А случилось это так. Городской театр находится на левом берегу Волги. Чтобы попасть оттуда в штаб дивизии, надо было пересечь реку. Дорога была проложена прямо по льду. Я с летчиками нашего полка проехал здесь на грузовой автомашине вполне благополучно. Бурдин же ехал на "эмке", но несколько позже. К тому времени усилился снегопад. Дорогу местами замело. Шофер сбился с пути, и машина угодила в полынью.

Погиб замечательный авиационный командир и большой души человек.

* * *

В конце декабря 1941 года мне опять предложили должность командира истребительного полка. Я не хотел расставаться с моими боевыми товарищами, начал отнекиваться. Сослался на то, что заместителем командира части работаю недавно, основательного командирского опыта еще не приобрел, а тут незнакомый полк, новые люди...

– Тогда вот что, - строго сказал начальник отдела кадров, - поедете на курсы командиров полков.

Против этого я пытался выставить еще какие-то аргументы, но безуспешно. Так или иначе, а со 180-м истребительным полком, уже ставшим для меня родным, пришлось расстаться.

Перед отъездом заглянул проститься в бывшую свою эскадрилью. На месте застал Сергея Долгушина, Никиту Борового и Сергея Макарова. Посидели, вспомнили, какими неоперившимися птенцами начинали они свою службу здесь. Вместе порадовались их боевым успехам. К тому времени каждый из них пользовался уже репутацией опытного воздушного бойца.

По-разному сложилась дальнейшая судьба этих дорогих мне людей. Они продолжали храбро сражаться в составе 180-го полка, но не всем довелось дожить до победы. В начале февраля 1942 года погиб Никита Боровой. В конце того же месяца - Сергей Макаров.

А с Долгушиным мы еще встретились, и он рассказал мне тогда о последнем вылете Макарова. Четверка наших истребителей завязала бой с восемнадцатью Ме-110. Несмотря на большое численное превосходство противника, наши летчики действовали смело, напористо. Сбив двух "мессершмиттов", Макаров пошел в атаку на третьего. Точная очередь - и тот задымил. Посчитав, что стрелок на "мессершмитте" выведен из строя, Макаров сблизился с вражеским истребителем до двадцати - тридцати метров, намере-ваясь добить его. Но тот опередил. Пулеметная очередь хлестнула по кабине, и Макаров был убит.

Героя Советского Союза Сергея Васильевича Макарова похоронили в братской могиле под Ржевом. 260 боевых вылетов, 35 воздушных боев, 10 сбитых самолетов противника - таков итог фронтового пути этого мужественного летчика.

Нелегкий жребий выпал и на долю А. И. Горгалюка. Он успел сделать 376 боевых вылетов и уничтожил 15 вражеских самолетов. Свой последний воздушный бой Горгалюк провел над Курском. Здесь его самолет сожгли. Сам он выбросился с парашютом, но от многочисленных ранений в лицо потерял зрение, восстановить которое не удалось. Тяжелый недуг не сломил, однако, воли летчика-коммуниста. Герой Советского Союза Александр Иванович Горгалюк окончил техникум и сейчас плодотворно трудится на посту заместителя начальника Управления Всероссийского общества слепых.

И. М. Хлусович закончил войну командиром истребительной авиационной дивизии. Теперь - в запасе. В. И. Зиновьев стал генералом. Далеко продвинулся по службе и бывший начальник штаба 180-го истребительного авиаполка М. Е. Проворов. Он ушел в запас тоже в генеральском звании с должности начальника штаба авиационного соединения.

Рассказывая об этом, хочу подчеркнуть лишь одно: в первые месяцы войны мне посчастливилось служить с замечательными людьми. Им я обязан многим. Не обо всех боевых товарищах из 180-го истребительного авиаполка удалось написать здесь, но все они мне очень дороги.

Инспектор ВВС

Май 1942 года. По Большой Пироговской я направляюсь в штаб ВВС. Позади четыре месяца учебы на курсах усовершенствования командного состава. Вчера сообщили о назначении заместителем командира авиационной дивизии на Западный фронт. Осталась небольшая формальность: получить в отделе кадров соответствующие документы.

Был теплый весенний день. Легкий ветерок теребил в сквере только что вылупившуюся из почек изумрудную листву. Под деревьями ребятишки сосредоточенно копались в ящиках с песком. Навстречу попадались преимущественно военные. Как правило, без шинелей. Да и москвичи перешли уже на "летнюю форму одежды". Неожиданно меня окликнули: - Семенов, подожди. Обернувшись, я увидел выходившего из легковой машины полковника А. С. Шацкого - начальника отдела кадров ВВС. Обычно строгий и сосредоточенный, он сейчас вдруг как-то заговорщицки улыбался мне и даже, кажется, подмигнул:

– За предписанием?

– За ним, - ответил я, почувствовав что-то неладное.

– А в инспекции ВВС не хочешь работать?
– спросил Шацкий.
– Такие, как ты, очень нужны там. Боевой опыт передавал бы...

– Нет, не хочу, - ответил я.
– А опыт передавать и в дивизии можно.

– Все-таки подумай, - посоветовал полковник.
– И приходи завтра. Сегодня в штабе не буду...

А на следующий день мне сообщили, что свой прежний приказ командующий ВВС отменил и я уже назначен в инспекцию. Не сказал бы, что эта новость обрадовала меня. Каждый, кто свыкся с работой в войсках, переход на штабную должность воспринимает с предубежденностью. Я не являлся исключением: мне тогда тоже казалось, что работать в штабе, да еще в таком большом, - значит обложиться бумагами, писать разные отчеты, докладные, а живое дело - прощай!