Чтение онлайн

– Да что вы его слушаете, - раздался за спиной молодых людей резкий женский голос, - он же сумасшедший, у него и справка из дурдома есть.

Друзья обернулись и увидели стоящую в дверях женщину средних лет, весьма блеклого вида.

– О!
– обрадовался Архипыч.
– Это наш врач-патологоанатом, Елена Михайловна, пожаловала.

– Не пожаловала, а на работу пришла.

– Верно, верно вы все говорите, сударыня, истинно я - сумасшедший. И давно уже! Как в Боженьку уверовал, в Христа Распятого, так с ума и сошел. Не слушайте меня, милые, если врагами миру не хотите сделаться! А эти добрые люди, Елена Михайловна, за Василисой Зеленцовой приехали. Мы сейчас чаек допьем и аккурат покойницу в путь снарядим. Ладненько? 

* Всего в этой жизни не успеть. Не успеть прочитать все книги, изучить все науки, объехать все страны, спасти всех людей. А потому не лучше ли сосредоточиться на самом главном: на спасении своей cобственной души.

* Главное для христианина - молитвенно-покаянная жизнь души, ибо только она приносит плоды, которые перейдут в жизнь вечную. Вся прочая внешняя деятельность человека полезна постольку, поскольку она способствует этому духовному деланию.

* Если бы для тела всегда был Великий Пост, то для души всегда была бы Пасха.

* Наше православное молитвенное размышление отличается от латинской медитации тем, что мы размышляем не мечтательно и не образно. Мы вспоминаем и думаем о Страшном Суде, Рае, Страданиях Господа, Богородице и т. д., но не представляем их, не смотрим в своем уме как бы кино, как это бывает в западной медитации. Такое фантазерство, особенно на молитве, запрещено, ибо это - самообман, а всякий самообман есть прелесть.

* Стоит задуматься над тем, почему мы так легко и охотно общаемся с людьми, можем говорить с ними часами о пустом и в то же время с таким трудом, через силу общаемся с Богом в молитве. Нам с Богом трудно?! Не страшно ли это?

* Пресвятая Богородица, огради меня от греха, особенно тогда, когда мой бедный ум, плененный страстями, уже не сможет Тебе об этом молиться.

* Почему люди теряют веру? Вроде бы горел человек рвением и в храм ходил, и поклоны клал, и вообще старался жить по-христиански. А потом незаметно огонек его веры меньше стал. Еще прошло время, того огонька уж почти и совсем не видно. Думает человек: "Сколько уж лет я и в храм хожу, и все установления церковные исполняю, и что мне оттого? В душе пустота и усталость, надоело все...". Почему так бывает? В значительной степени потому, что мы, православные, пренебрегаем деланием молитвы Иисусовой, а без нее, по словам святых отцов, невозможен духовный рост. Без нее мы, как белки в колесе, вроде бы и подвизаемся, но все во внешнем делании, а потому и плода не приносим, и веру свою теряем.

* В делании непрестанной молитвы человек восходит сначала от мира видимого к невидимому, а затем от мира невидимого к Божеству.

Потому преподобный Паисий Величковский в книге "Крины сельные" и сказал, что "молитва есть не что иное, как отчуждение от видимого и невидимого мира".

* Умное делание, священнобезмолвие есть особый образ жизни, охватывающий телесную, душевную и духовную область бытия человека.

* Прочитав слова епископа Игнатия (Брянчанинова) о том, что ныне оскудели наставники в умном делании и старцы, многие сделали неправильный вывод: что раз старцев и наставников нет, то и искать их не нужно, сами, мол, проживем. Подвижник благочестия ХIХ века святитель Иеремия Затворник в первой главе своего "Иноческого Катехизиса" прямо называет такой строй мышления прелестью. Он пишет: "Те во лжи и прелести находятся, кои возлагают упование на самих себя и думают обойтись без путеводителя. Израильтянам, чтобы выйти из Египта, надобен был Моисей; Лоту, чтобы удалиться от Содома, потребно было путеводительство Ангела".

Истинны сии слова, ведь и епископ Игнатий пишет, что наставника в умном делании следует искать со всяким тщанием и, если Господь не дает нам его, по грехам нашим, то следует это воспринять со смирением и ни в коем случае не приступать к умному деланию, воодушевившись гордым мнением о своей способности самостоятельно проходить сие делание. Следует исповедовать пред Господом свою немощь, свое недостоинство, свою неспособность самостоятельно проходить умное делание, и тогда уже вручить себя руководству Господа Пастыреначальника, Пресвятой Богородицы - Путеводительницы и Ангела-Хранителя, и, прося молитв духовника (какого Бог пошлет), приступить к спасительному святому и страшному деланию священнобезмолвия.

Однако и во всю жизнь свою не стоит оставлять надежды на встречу с опытным наставником в умном делании. И Господь не посрамит упования нашего.

* Закон аскетики непреложен: отдай кровь - приими Дух. А моему падшему естеству хотелось бы стяжать Дух Святый без крови, без страданий, без подвига. Так не бывает.

* Что предпочесть на пути ко спасению: разум, чувства или волю? Ни то, ни другое, ни третье! Почему? Потому, что все это у падшего человека повреждено грехом и несовершенно.

Ошибка как раз и состоит в том, что многие пытаются строить свое спасение или на разуме (знании), или на сердце (чувствах), или на воле (системе, упражнениях, уставе, методе).

Православие же говорит нам, что в лоне Матери Церкви нам открыт путь духовного (умного) делания, где непрестанная молитва способствует очищению сердца и чувств, борьба с помыслами способствует очищению разума, а послушание Церкви и духовнику и смирение перед Промыслом Божиим способствует укреплению нашей воли. Этот триединый путь гармонично соединяет разум, сердце и волю, врачуя и исцеляя последствия грехопадения, и воскрешая цело-мудрие, как целостность человеческой личности во Христе.

* Аскет, достигший обожения, - самодостаточен во Христе, поэтому он не нуждается в каком-либо земном временном стяжании.

* Телесный подвиг завершается переходом к подвигу духовному, и начинается дело молитвы (ибо она воистину - дело). Но кто из смертных скажет, что он уже совершенно не нуждается в подвиге телесном и пребывает исключительно в деле духовном, - тот в прелести, ибо пока мы в теле, мы не можем быть совершенно чужды подвига самоутеснения плоти.

* Не позволяй себе быть довольным собой, пока дышишь. 

Было уже около двенадцати часов дня, когда БМВ и рафик с телом Василисы подкатили к избушке иеромонаха Серафима. По дороге друзья специально заехали за Анжелой. Отец Серафим, чистивший на улице снег, издали заметил приближающиеся машины.

– Батюшка, мы Василису отпевать привезли, - радостно крикнул Влас, выпрыгивая из БМВ чуть ли не на ходу.

– Слава Богу, - перекрестился отец Серафим, - значит, она тебе верный адрес дала. Подгоняйте рафик к храму. Гроб из машины - в храм, чтобы шофера не держать. И потом сразу отпевать будем. Жаль, клирошан нет, ну да ничего, как-нибудь справимся. А кто это на "Оке" вслед за вами едет?

Друзья настороженно переглянулись. Влад, напряженно улыбаясь, ответил:

– А вот это мы сейчас выясним.

"Ока" подъехала и затормозила, за рулем сидел некто в черном. Неожиданно этот "некто" оказался юной инокиней. Выйдя из машины и попав под перекрестный огонь взглядов, инокиня подошла к отцу Серафиму.

– Благословите. Вы отец Серафим, верно?

– Так и есть.

– А я инокиня Неонилла из N-ского монастыря. Вы у нас облачение заказывали. Матушки уже сшили, вот я и привезла.