Чтение онлайн

Вот же, кстати, парадокс. Я, рёджин, имея в распоряжении просто уйму времени, освоил кучу специальностей. Но всё же, я не могу совершить переворот в науке. Я, зная ту же биологию, микробиологию, доктора понимал лишь отчасти. И нового прыжкового двигателя я тоже не изобрёл, хотя пытался.

Изобретатель — это тот, кто сравним… С писателем, художником. Он создаёт новое. То, чего никогда не было. А инженер, пусть даже очень хороший — это тот, кто соединяет уже имеющееся. Причём, соединяет по известным схемам. Изобретатель может тоже соединить имеющееся, но так, как никто раньше не соединял. И вывод, нужно было родиться таким человеком, изобретателем, чтобы создать что-то радикально новое.

Но изобретатели не стают правителями. Потому что управление — это как раз выстраивание системы по известным всем правилам. Изобретательство и власть, фактически, две противоположности. И это тоже стало песчинкой на весах.

Без ложной скромности, я правил Шин полторы тысячи лет. И доказал на деле, что могу это делать. В моём лице расы должны получить лидера, который сможет вывести цивилизацию на другой уровень. Чтобы выжить. Для этого, такой лидер должен… В моём случае родиться заново.

Вся история говорит нам, что нельзя наполнить сосуд, залитый до краёв. Тема с иллири ясно показала мне, что человек будет строить то, что уже строил. Повторять приёмы и методы. Так получилось и с иллири. У них стали появляться такие же кланы, как и в Шин. И это при том, что я этому активно противодействовал.

Я пытался найти способ, как это можно сделать по-другому. Пытался долго. Пытался и здесь, на Земле. Вывод однозначный. Пока я помнил прошлое, ничего не получалось. Удаление памяти результат дало. На Земле появилось государство, которое прошло бутылочное горлышко.

К сожалению, мне не остаётся ничего другого, как повторить это метод. Это сработало, на практике. А другое не работает.

Более того. Здесь, на Земле, Тибрит, в лице западных стран и Шин, по большей части Япония, но и Азия в целом, показали, как мне кажется, исчерпывающие модели, что будет дальше.

Омиками Кан исчез. Порывисто вздохнула Райви.

— Чёрт, горазд же он языком мести, — пробурчала девушка.

— Сама же слышала, он полторы тысячи лет Императором был, — произнёс Денис. — А это, как раз и есть, сплошная говорильня. Но суров, конечно. Я вот года не выдержал.

— Денис, но, формально, он это ты и есть, — заметила Шень.

— Нет, — спокойно, но твёрдо ответил Кусаби. — Я не он.

— Ну, это, пожалуйста, — усмехнулась Райви. — А мне еще на пару лет повода для стёба хватит.

А Шень прошла на то место, где было изображение Омиками Кана.

— А мне предлагали стать какой-то синоби, — произнесла китаянка, смотря зачем-то в потолок.

А когда она обернулась, Райви слегка отпрянула.

— Шень, ты чё? — опасливо произнесла она.

На лице китаянки было выражение, достойное демона злобы и хитрости. Настолько её улыбка была злой и довольной. Шень вытянула руки в стороны.

— Как тут не поверить в Путь? — произнесла женщина и, прикрыв глаза, наполнила грудь воздухом. — Тогда, на Роанапра, я отказалась от откровенно воняющего дела. Просто потому, что оно воняло. Что предлагающие его были людьми с крысиными лицами… И вот я здесь. Жена… бога. Как тебе, Райви?

— По-моему, у тебя ещё больше мозги взболтало, — язвительно заметила та.

— Но и ты здесь, безумная Ямао, — усмехнулась Шень. — Та, которая никогда не склонялась.

— Шень, ты это, завязывай с этим всем, божественным, — поморщилась Райви.

— Да с хрена ли? — приподняла брови китаянка. — Мне это нравится. Очень нравится!

Шень расхохоталась. И вдруг скользнула к Денису. Именно скользнула, настолько быстро и плавно она это сделала. Китаянка, стоя почти вплотную, провела пальцами по щеке парня.

— М-м, — довольно промурлыкала Шень. — Таинственный, красивый. Сильный. Как тут устоять?

— Эй, вы давайте, потом эти дела, да? — сварливо заметила Райви. — Может, досмотрим, сначала, а?

— Красивая легенда, Шень? — спросил Денис.

— Очень, мой повелитель, — с придыханием ответила китаянка…

… Омиками Кан стоял спиной.

— Как же много значит код расы, — произнёс мужчина. — Название условное, конечно. Но всё же. Взять тех же арийцев. А ведь это именно они приняли основную тяжесть борьбы с кочевниками-хинодзинами. Они были хребтом вооруженных сил Тибрита. И они же понесли самые большие потери.

Кан обернулся. Сделал шаг, подтянул стул и сел на него.

— На Земле сложилась уникальная атмосфера, — продолжил он. — Именно поэтому я планирую, чтобы началось всё именно отсюда. Здесь есть расы, которых больше нет нигде. Арийцы. Китайцы. Славяне. И не факт, что негры местные. И вот до чего я додумался. А что если, все эти расы… Остатки рас Исхода? Которые попали на Землю.

Но это всё лирика. Факт в том, что на Земле есть расы, обладающие достаточной… пассионарностью. Тоже, кстати, местный термин. Способность к свершениям, причём не отдельных людей, а целой расой.

Я подготовил несколько закладок. На случай если вмешаются Шин или Тибрит. И они сработали. Вмешался Тибрит. Что неудивительно, его модель на Земле очевидно проигрывала. Вскоре бы Восток самостоятельно вышел в большой космос.

Но Тибрит пришёл на Землю и этого не произошло. Не понимаю, почему Аурелий Сириус не вмешался. Мне кажется, он ещё больше устранился от всего.

Как бы то ни было, мои закладки сработали. Сначала ситуацию сбалансировали хинодзины. А потом альвы и особенно иллири. И сейчас я вижу практически идеальную ситуацию для появления лидера.

Но этот лидер не может прийти извне. Также я не могу отыграть такового, как я уже говорил, знания прошлого неизбежно внесут катастрофически вредные моменты.

Омиками Кан усмехнулся.

— Сказал бы мне это кто-нибудь, — произнёс он. — Где-то вначале моего правления, я бы рассмеялся в лицо невежде. Как это опыт может помешать? Может. Ещё как. Мой опыт — это знания, полученные о ходе событий, которые проходили в определённых условиях. Если говорить более, хех, приземлённо, то человек, всегда живший на тёплом побережье, никогда не сможет сразу вникнуть в проблемы того, кто жил на материке, да ещё и на Севере, где зима девять месяцев в году. В данных условиях опыт побережника будет постоянно лишь мешать. Надеюсь, понятно объяснил свои мотивы. Ты, тот, кем я стал, должен был вырасти здесь, в этих условиях. И это звучит… несколько… странно, но моя душа, я в этом уверен, всё равно вытащит туда, куда нужно. А уверен я в этом потому, что уже попробовал. Именно для этого я и провёл первый эксперимент. Я должен был удостовериться в своей теории. Не шутки шутим, жизни людей на кону.