Чтение онлайн

Огромный черный конь вышагивал подо мной, чуть покачиваясь, с легкостью переступая через корни и ямы на лесной тропе. Я окрестил его Черным дьяволом. Красные глаза и угольная грива делали его схожим с исчадием ада.

С тех пор, как Черный дьявол услышал голос ликана, повелевший ему служить новому хозяину, он беспрекословно подчинялся мне.

Я не слышал стука его сердца и не ощущал тепла от его тела. Но это лишь делало коня неуязвимым и невосприимчивым к ранам и болезням. Да и мухи не докучали, как других лошадей.

Конь Герта был норовист и горяч, то и дело пытался сбросить седока, брыкаясь и протаскивая его под ветвями деревьев. Но несколько ударов плетью показали, кто главный.

Деревья совсем стиснули дорогу. Тропа, сузившись, петляла и ныряла по оврагам, не давая себя задавить.

Судя по пергаментной карте, до океана еще неделя пути. Мы выбрали короткую дорогу через лес. Торговый путь на неделю дольше — в обход чащоб по холмистой степи и редколесью.

На берегах Великой воды нас ждали деревушки рыбаков-отшельников. Рыбаки никогда не покидали побережье, живя вдали от суеты городов. Лишь редкие торговые караваны посещали иногда эти забытые богом берега. Купцы привозили ткани, бакалею, муку и копченое мясо. Обратно везли вяленую рыбу, соленых креветок, устриц и жемчуг.

Ночь опустилась почти мгновенно. Тускнеющий диск солнца словно провалился за макушки столетних елей.

— Выбирай место для ночлега, — скомандовал я Герту.

— Вот ложбинка уютная, — махнул тот рукой на впадину, окруженную деревьями.

— Не пойдет, — мотнул я головой.

— Почему?

— Сам подумай.

— Н-н-у-у... Там мох...

— И?

— Значит земля сырая и холодная...

— И?

— Гнилые пни могут быть с плесенью, а среди коряг прячутся змеи.

— Молодец! — улыбнулся я. — А теперь выбери пригодное место для ночлега.

С каждым днем Герт осваивал навыки выживания, постепенно превращаясь из худосочного рыжего нескладухи в жилистого, выносливого и наблюдательного бойца. Он больше не ныл и не болтал без умолку. Взгляд его зеленых глаз все чаще становился задумчив и серьезен.

Мы разожгли костер на сухом пригорке и разогрели на углях копченую утку — припасы с королевской кухни. Чай из лесной ромашки бурлил в котелке, наполняя воздух сладковатым ароматом.

— Будешь? — развалившись у очага, я протянул Герту пузатую фляжку из потемневшей бронзы.

Тот осторожно понюхал горловину:

— Ром?

— Молоко! — хохотнул я. — Конечно ром, пей...

Тот, морщась, сделал несколько глотков. Крякнул и занюхал рукавом, как заправский алкаш.

— На, закуси... — я протянул утиное крыло.

Герт с удовольствием захрумкал прокопченными хрящиками.

— Откуда ты, Молот? — спросил он, немного повеселев. — Ты никогда не рассказывал?

— Больше знаешь — крепче пьёшь, — я отхлебнул ром и протянул фляжку вновь.

— Куда так часто? Я не могу...

— Пей! Как говорят: "Между первой и второй ты закусывай, герой! А иначе, если пьешь — до шестой не доживешь"!

Герт послушно глотнул ром и, закинув его копченым мясом, смачно зачавкал.

— Ты так и не ответил на вопрос, — хитро посмотрел на меня парень.

— Я из другого мира. И до того, как попал сюда, я не знал о существовании вашего...

— Ты хочешь вернуться?

— Все мои друзья и... родные — теперь здесь...

Герт облегченно вздохнул, словно опасался, что я в скором времени его покину.

— Расскажи мне о своём мире, — попросил он, отхлебывая из фляжки. — Далеко он?

— Даже не знаю... Может близко, где-нибудь под землей или в небе, а может в другой вселенной.

— Что такое вселенная?

— Это больше, чем мир. Во вселенной много богов и много миров. Но одно я знаю точно, что попал я сюда неслучайно... Возможно, вся моя предыдущая жизнь была подготовкой к чему-то большему, настоящему...

Я снял с шеи цепочку с подвеской из изумруда и повертел ее в руках. Амулет, найденный в кишках гигантской змеи, переливался теплым светом костра.

— Я как этот камень — случайный, но для чего-то нужный... Иногда вспыхиваю, разгоняя тьму, а при ярком солнце прячусь под рубахой в ожидании чего-то...

Опустошив фляжку, легли спать на срубленные ветви смолистого лапника. Я закрыл глаза и попытался вспомнить себя прошлого. Но ничего, кроме расплывчатых образов, не увидел. А может, и не было ничего? Может я всегда жил в этих местах, а моя прошлая жизнь была просто сном... Сном, который легко забыть и сложно вспомнить...

Перед тем, как убить Фиморру, я обязательно ее спрошу: кто я есть на самом деле...

***

Спустя неделю пути лес поредел и расступился, уступая каменистым просторам побережья. Впереди расстилалась бескрайняя гладь Великой воды. Запах морской соли и выброшенных на берег водорослей смешался с криками чаек и шумом прибоя. Величественный океан неспешно перекатывал буруны зеленых волн, сливаясь на горизонте с синевой небосвода.

— Что находится там, за Великой водой? — махнул я на океан.

— Никто не знает, — Герт с наслаждением втянул морской воздух. — Никто никогда не пересекал Великую воду. Рыбацкие лодки уходят от берега максимум на один-два дня пути. Заплывать дальше опасно — боги гневаются, и пучина поглощает смельчаков.

— Далеко на рыбацких лодках не зайдешь. Тут флот нужен.

— Что такое флот?

— Корабли. Это как лодки, только в несколько раз больше...

— В королевствах такого отродясь не было...

Наши кони шагали вдоль берега, выбивая копытами крупную гальку. Через несколько миль показалась рыбацкая деревня. Бревенчатые домики россыпью облепили пригорок, расположенный чуть поодаль от волн прибоя. Рыбацкие сети бесконечной паутиной опутали побережье. Развешанные на специальных столбах, они сохли под лучами палящего солнца.

Нас встретил лай деревенских шавок. Свора, захлебываясь и прыгая вокруг лошадей, с видом хозяев пыталась показать, кто здесь главный. При этом ни одна из собак не смела приблизиться вплотную. Совсем как у людей — многие показывают свою значимость лишь пустыми словами и криками.

Из посеревших от времени и соленого воздуха хибар выбежали люди. Бородатые рыбаки в рубищах и холщовых штанах, закатанных до колен. Босые ребятишки и неухоженные женщины в бесформенных сарафанах.

— Приветствуем жителей побережья! — крикнул я, обращаясь к толпе. — Кто у вас старший?