Чтение онлайн

Дима заглянул на кухню. Длинноногая Милочка в белых шортиках и красной майке резала, напевая, салат. Он подошел и поцеловал ее.

Они допивали кофе, когда запиликал Димин мобильник, и он, хрустя поджаристым тостом, поднес трубку к уху.

— Димыч, ты свободен? — спросил Валерка.

— Не особенно, — обтекаемо ответил Дима, — а что?

— Мне нужно три тысячи долларов. Срочно. Проблема?

— Не проблема, — тут же отозвался Дима. Деньги были, они же с Милой собирались всякое барахло покупать, значит, купят меньше. — Заедешь или подвезти?

— Ты дома?

— У Милы.

— Я подъеду, ты спустишься.

Валера с Милой не очень-то. Но Диму их взаимная неприязнь даже грела. Конкурирующие фирмы, а конкурируют из-за него, Димы. Нормально.

— Кто звонил? — тут же поинтересовалась Милочка. Она уже мыла посуду, чего никогда сразу после завтрака не делала Димина мама. Она вообще посуду мыла редко, а еще реже готовила. Грязных рубашек мама терпеть не могла. Дима носил их в прачечную, или мама покупала ему новые. А носки стирал он сам, и мама говорила, что это ее подарок будущей невестке.

— Валерка. Я сейчас ему деньги вынесу.

— Какие деньги? — Брови Милочки поползли вверх.

— Он в долг попросил.

— И много?

— Я что, отчитываться должен? — внезапно вспылил Дима, потому что, конечно, должен был отчитываться. Ну, не отчитываться, а посоветоваться. Или хотя бы сообщить.

— Не отчитываться, а сказать, — твердо и спокойно ответила Мила. — Валера денег не отдает, и я должна знать, сколько мы ему жертвуем.

Мы жертвуем! Ну и ну! Такого он не ждал. Валера — друг детства, и вообще это их мужские дела! Он никому не позволит вмешиваться в мужскую дружбу.

— Я сам разберусь, ясно?

— Но ты же будешь брать деньги из общей кассы? Из тех, что мы на совместную жизнь отложили? Или у тебя есть подкожные?

Да нет, подкожных у него не было. Он получал, конечно, немало. И за это спасибо мамочке: она его пристроила в хорошее место. Но брать придется из общих, так что, конечно, нужно было сразу сказать. И он разозлился еще больше, потому что, если честно, деньги немалые, и у Валерки и вправду в последнее время туговато с финансами, так что надеяться в ближайшее время на отдачу нечего.

— Три тыщи зеленых, — как можно беспечнее сказал он.

Брови Милочки опять поползли вверх.

— Я бы накануне свадьбы тыщами не разбрасывалась, — сухо сказала она.

— Ну, отменим свадьбу, сэкономим, — предложил он добродушно.

Опыта ссор у них еще не было. Предстояло выяснить, как они будут ссориться — угнетая друг друга молчанием, язвя насмешками или доказывая каждый свою правду отчаянным криком?

— Хорошо, не будем устраивать свадьбу, — так же сухо согласилась Милочка и пошла к раковине домывать посуду.

Дима отправился в спальню за деньгами, отсчитал, сколько надо Валерке, остались пустяки какие-то, но ничего, управятся, скоро зарплата.

Все обошлось даже лучше, чем он ожидал. Что ни говори, а у Милочки золотой характер, и совсем она не мещанка, просто хозяйственная и о нем заботится. Хлопотунья. Он с благодарностью потянулся к ней с поцелуем, и Милочка суховато, но поцеловала его в ответ.

— Вернусь — и двинем на дачу, — пообещал он даже с каким-то воодушевлением, хотя все последние дни при одной только мысли о предстоящей поездке на дачу настроение у него портилось, и он начинал капризничать и привередничать.

Весело запел мобильник, Валерка ждал Димыча на углу.

— Я туда и обратно, — сказал он.

— Я с тобой выйду, я же готова, — сказала Милочка.

Она подхватила сумку в коридоре и двинулась к выходу.

Дима забрал у нее сумку, они спустились вниз. У подъезда Мила получила сумку обратно и пошла к машине, а Димыч повернул на улицу и направился к перекрестку, где его дожидался Валерка.

Мужчины болтали, стоя на углу, когда мимо них на зеленый свет проехала серебристая «ауди». Милочка, сидевшая за рулем, помахала им.

— Куда это она? — недоуменно спросил Валерка.

— На дачу, — машинально отозвался Дима, смотря ей вслед.

— А ты? В Москве, что ли, остаешься? — уже совсем другим тоном спросил Валерка, явно прикидывая, не погудеть ли им где-нибудь.

— Я на электричке, — ответил Дима. — Меня в машине укачивает.

— Второй месяц беременности? — хихикнул Валерка.

— А ты пошляк! — с яростью бросил Дима, повернулся и пошел.

— Ладно, Димыч, не злись. Спасибо! Пока! Увидимся! — Валерка тоже сел в машину и уехал.

Дима остался один. «Ну, отменим свадьбу», — вспомнил он. И куда же теперь? На вокзал? На электричку? Или, что ли, домой поехать?

«Париж не только питание, но и немалое испытание», — вздыхал Сева, расхаживая по мастерской.

Всеволод Андреевич Лисецкий, художник-график, за две недели побывал во всех, каких только мог, парижских музеях, напитался всевозможными творческими идеями и вместе с тем не мог не огорчиться — первоклассных художников, начиная от безымянных древнеегипетских и до крупнейших с именем, современных, было море разливанное. И, окунувшись в это море, творить он хотел значительно меньше. Невольно брезжила мысль: не заняться ли садоводством и огородничеством? Выпиливанием и выжиганием?

Он поглядывал на свои акварели — игру небесных красок, — и настроение у него потихоньку улучшалось. Он уже что-то замурлыкал под нос, прикидывая, можно ли издать за собственный счет альбом «Современницы»? Влетит, конечно, в копеечку. Но ведь стоит того, стоит. Жаль, если пропадет столько выразительных женских лиц. Выразительных даже своей невыразительностью. А приметы времени? А мода? Да что там говорить? Чего доказывать?

Старушки его в Париже понравились. Еще бы! Фактура-то какая!

Старушек он прикопил немало, в основном деревенских, а точнее — посадских. Теперь пришло время за молодушками поохотиться.

Сева плотоядно рассмеялся. Придется походить на дискотеки, помотаться по ночным клубам. По издательствам побродить. По разным фирмам. В метро поездить.

И городских старушек тоже нужно будет пособирать. Помолодели эти старушки, подтянулись — все в брюках, курточках, на стриженой голове беретик. Со спины девочка, с лица бабушка. Молодцы, девчонки! Все молодцы! Вот так и надо будет их сделать — сначала со спины, потом с лица — и контраст, и забавно.