Чтение онлайн

Исключением были только шахматы. Тут я мог сосредоточиться. Тридцатисекундный лимит на обдумывание вовсе не давил на меня. Я обычно с нетерпением ждал послеобеденной партии с лейтенантом Мальстремом. Но однажды, когда мы разложили доску, он выглядел как-то подавленно. Я пожертвовал королеву и не успел оглянуться, как объявил ему наиглупейший мат в пять ходов. Вообще-то играл он плохо, но не настолько.

Мы стали убирать фигуры.

– Что-нибудь не так, сэр? – За эти несколько месяцев я успел полюбить Мальстрема. Но это не давало права мне, гардемарину, задавать личные вопросы лейтенанту. Не положено.

Мальстрем ничего не ответил, лишь молча смотрел на меня. Потом медленно расстегнул рубашку, вытащил из брюк, приподнял и повернулся ко мне боком. Я увидел у него на пояснице серо-голубую шишку и посмотрел ему в глаза.

– Что это, мистер Мальстрем? – Я намеренно не назвал его лейтенантом, чтобы он почувствовал, как мы близки. Мы ведь были друзьями.

Он ответил едва слышно:

– Злокачественная меланома.

– Меланома Т?

– Да, так считает доктор.

Болезнь эта была профессиональной. Во время синтеза невозможно оградить людей от N-волны, которая двигает корабль, и через некоторое время N-волны превращали обычную карциному в опасную форму Т, которая развивалась с бешеной скоростью.

Мистер Мальстрем, как и все мы, начинал мальчиком, и у него должен был выработаться иммунитет.

– Но диагноз, надеюсь, не окончательный, сэр. – Почти все виды рака излечивались так же легко, как обычная простуда, но его новая форма – меланома – не поддавалась лекарственному лечению. Пораженный орган приходилось ампутировать, если, разумеется, это было возможно.

– Какие-нибудь меры предприняты?

– Завтра утром. Облучение и противораковые пилюли. Болезнь обнаружена на ранней стадии. Доктор Убуру утверждает, что шансы на выздоровление весьма велики.

– Мне очень жаль, сэр.

– Харв. – Наши глаза встретились. – Здесь, в каюте, называй меня Харвом. – Должно быть, он действительно был потрясен. Я заставил себя произнести непривычное имя.

– Мне очень жаль, Харв. Но уверен, все будет хорошо.

– Надеюсь, Ники. – Он заправил рубашку. – Не говори ничего остальным.

– Конечно. – Разумеется, командир знал. Может, знали и лейтенанты. Но гардемаринов посвящать в это не следовало. И матросов тоже.

– Возможно, я несколько дней пробуду на больничном, если мне станет плохо от лекарств. Приходи, поучишь меня играть в шахматы.

Прощаясь, я улыбнулся:

– Каждый день, сэр. – Я отдал ему честь. Он знал, что это в знак моей привязанности к нему, и ответил тем же.

– Господи Боже, Спаситель наш, нынче на судне «Гиберния» второе января 2195 года. Благослови нас, наш полет и дай здоровья и благополучия всем на борту нашего судна.

– Аминь, – горячо произнес я.

Лейтенанта Мальстрема не было. Мы с Амандой снова оказались за одним столиком. На этот раз я попал в компанию колонистов: семья из пяти человек хотела начать новую жизнь на Окраинной колонии – следующей после Надежды остановке. Еще не разграбленные ресурсы этих новых колоний привлекали Трэдвелов и многих других, бежавших с отравленной и перенаселенной Земли. Конечно, у нас были колонии на Луне и Марсе, но не всех привлекала жизнь под куполами или в «муравейниках». Они искали открытое пространство и свежий воздух. С воздухом было особенно трудно.

Эмигрировать, разумеется, могли не все. Лишь обеспеченные люди. Романтический порыв, который увел Трэдвелов на расстояние шестидесяти девяти световых лет от дома, восхищал меня, но я не мог себе представить, как им удастся это перенести. Миссис Трэдвел была изможденной и какой-то натянутой, ее руки постоянно находились в движении. Муж ее – приземистый, смуглый и мускулистый – больше походил на рабочего, чем на инженера по среде обитания, как было указано в его документах.

Их старшие дети-близнецы – подростки Паула, с избытком косметики, и Рейф, состоявший, казалось, из одних локтей и коленей, – выглядели такими незащищенными и беспомощными, что я невольно вспомнил себя в тринадцать лет и странствия по Кардиффу с моим лучшим другом Джейсоном. Я поежился, будто снова почувствовал на плече его руку, осознав, каковы его сексуальные склонности, и усомнившись в собственных. И еще помню в этот момент молчаливый взгляд отца, таивший в себе тысячи упреков.

Рейф и Паула были в восторге от жизни на военном корабле и обожали всех, кто носил военную форму. Рейф буквально достал меня вопросами, а до меня – доктора Убуру и миссис Дагалоу. Что нужно, чтобы стать моряком? С каких лет принимают в Академию?

Миссис Трэдвел хмурилась:

– Это работа не для девушки.

– Да ну, Ирэн. – Голос Паулы напрягся, – А как же лейтенант Дагалоу, которая сидит за соседним столиком?

Я едва сдержал удивление. Своего отца я называл не иначе, как «отец» или «сэр».

– Мы подумаем об этом, когда доберемся до места. – Мать Паулы виновато улыбнулась, – Нельзя же поступить на военную службу в середине пути. – Лица детей вытянулись. Вот и конец очередной фантазии. Я попытался подбодрить их:

– Это не совсем так, миссис Трэдвел. Командир корабля имеет право назначать гражданских лиц офицерами или членами экипажа. Это бывает крайне редко, но в принципе возможно. – Командир также обладал правом заставить гражданское лицо служить в случае необходимости, но об этом я умолчал.

Близнецы решили уговорить командира взять их на службу даже без разрешения родителей. Шестилетняя Тара почти все время молчала. Джэред Трэдвел обратился ко мне:

– Это правда, мистер Сифорт, что корабль вооружен?

– Все корабли Флота Объединенных Наций вооружены, мистер Трэдвел. – Я улыбнулся. – Это старинная и весьма странная мера предосторожности. Врага как такового просто нет. Правда, на планетах иногда можно встретить бандитов. Но корабельные лазеры непригодны для операций против партизан. Они, как соски у мужчин, обязательны, но бесполезны.

Моя острота вызвала у жены Трэдвела нервный смех. Отношения между полами были четко регламентированы. Забавно смотреть старые голофильмы об эпохе Мятежного Времени, но все равно невозможно представить себе молодую неженатую пару, показывающуюся на людях с ребенком, или кого-нибудь, кто решился бы искупаться нагишом на пляже. Конечно, современные средства контроля над рождаемостью провели границу между случайными связями в любой комбинации полов и случайной рождаемостью. К случайным связям проявляется терпимость. К случайной рождаемости – нет.

На следующий день у всех четырех гардемаринов был урок астронавигации. Проводил его лейтенант Казенс. Я изо всех сил сражался с трудностями, а мистер Казенс с отвращением тряс головой при виде моих ошибок. У Вакса все, как всегда, было в ажуре. Потом Алекс с позором завалил действительно легкую задачу и угробил корабль, направив его прямо на гипотетическое солнце.

Лейтенант Казенс свирепо смотрел на экран Алекса, каждое его слово было полно яда.

– Вы юный оболтус! Разрази Бог ваши глаза, мистер Тамаров. Вы безнадежны!