Чтение онлайн

Вик посмеялся шутке, одарил Люську улыбкой (Люська завистливо покосилась не Женю) и взял Женину сумку. Безошибочно. Будь сумочка дамская (с помадой и ключами), он бы и не подумал это сделать, но это была сумка для выезда за город: кроссовки, майка, ветровка, бейсболка… ну и не без помады, разумеется. Сев за руль своего «лесника», он вдруг засмеялся:

– Интересно, когда-нибудь эти твои… подруги прекратят поползновения меня захомутать?

– Не дождешься, – хихикнула Женя. – Как же: такой мужчина – и вдруг мой…

– Твой, – очень серьезно сказал он. – Только твой. Так что пусть стараются, не бери в голову. Люське твоей кто «Кензо»-то подарил? Совершенно не ее запах. Особенно с сочетании с пивом…

Только Вик чувствовал запахи на расстоянии метра. Люська никак не обливалась духами, пользовалась, как положено: по крошечной капельке за уши, в вырез, на запястье, да и духи были дорогие, а не сто рублей ведро, однако унюхал.

– В прошлой жизни ты был собакой, – сообщила Женя. – Не удивлюсь, если ты расскажешь, каким мылом я пользовалась.

– «Дав», – пожал плечами Вик, – а что? А духи я тебе сам и дарил. Женя, ну не смотри на меня так удивленно. Сколько раз я у тебя бывал? И ни разу не видел никакого другого мыла, кроме «Дав». Так что без всякого нюха, элементарная логика и внимательность. У тебя и шампунь тоже «Дав». И крем. Хотя меньше всего ты похожа на голубку. Рыжих голубей не бывает.

– Ты точно сыщик, – улыбнулась Женя. – Все замечаешь. А куда мы едем?

– В лес. Знаю одно чудное место, просто сказка, словно… знаешь, словно другой мир. Почувствуешь себя эльфийской принцессой.

Вообще-то Женя лес не любила. То есть не сам лес, а, так сказать, сопутствующие эффекты: комаров, паутину, муравьев. Говорить об этом Вику она, конечно, не собиралась, мало ли чего мы не любим, жизнь состоит из компромиссов, а уж уступить любимому и вовсе легко. Женя устроилась поудобнее и посмотрела на лучшего мужчину в ее жизни. Он был дьявольски хорош. Этакий обаятельный мерзавец, эталон мужественности, настоящий мачо, как говорила Милочка, правда, у нее и Бандерас был мачо, ладно хоть не Лео ли Каприо. Ростом умеренно высок, сложением умеренно атлетичен, цветом кожи умеренно смугл, и это был не только загар, он и в недоступных для загара местах не сиял молочной белизной. Все тело его состояло из мускулов, но не гипетрофированных, они не бугрились под темной футболкой и даже не отягощали предплечья, но Женя-то знала… Волосы темные, хоть и не черные, непослушные, глаза карие, не бархатные, скорее, похожие на угольки, яркие, блестящие. Профиль – увидеть и умереть. Улыбка… полжизни за улыбку. А оставшуюся половину – просто за эту непередаваемую полуусмешку, в какую были сложены его губы даже во сне. Мало того что хорош, мало того что фантастически, чертовски, невозможно обаятелен – так еще и галантен, заботлив, а главное, ведет себя так, словно нет в мире других женщин, кроме Жени. Три месяца безудержного счастья. Целых три месяца!

– Знаешь, Женя, за что я тебя особенно люблю? – спросил вдруг Вик, отводя глаза от дороги, чтобы скользнуть взглядом по Жениному лицу. – За то, что ты никогда не спрашивала, за что я тебя люблю. Я что-то смешное сказал? Тогда и не смейся, а дай мне закончить. За твою абсолютную ненавязчивость и необыкновенное чувство собственного достоинства. Поверишь ли, но прежде я такого в женщинах не встречал. Что-то одно еще возможно, но чтоб сразу…

– А я думала, за мою необыкновенную красоту, – неловко пошутила Женя. Быть навязчивой? С мужчиной своей мечты? И получить от него либо по шее, либо под зад? Ну уж нет. Вик покачал головой.

– Любить за красоту нельзя. Влюбиться – можно. А у нас, как мне кажется, уже следующая стадия. А влюбился – да, именно за твою необыкновеннуюкрасоту. Ведь эта ваша придурочная Ирма красивее, на первый взгляд. А присмотреться не к чему. К тебе же надо присматриваться. И это уже само по себе такое удовольствие… Ты переодеться-то что-нибудь взяла? Полезай назад, переодевайся. Или притормозить?

Женя отказалась, ловко перебралась на заднее сиденье и открыла сумку. Конечно, пусть себе Люсьена считает, что она отправилась на пикник прямо в золотистых брючках за три сотни долларов и туфлях на каблуках. Может, сама когда-нибудь так вырядится. Женя быстро натянула джинсы, майку, легкую рубашку (от комаров), распустила волосы, нахлобучила бейсболку и переобулась.

– И совсем другой человек, – прокомментировал Вик. У него словно третий глаз был: он наблюдал за Женей во время переодевания, и она кожей ощущала его желание, но машину вел легко и точно, а на спидометр Женя смотреть избегала после второй поездки за город. А ведь наврал про гайцев. Точно наврал. Он чуял полосатые палочки за полкилометра и тут же становился благонравным, как Женя. – Потрясающе ты меняешься. То элегантная офис-леди, то сорванец…

Это да. Это Женя умела. Она была привлекательной – и, разумеется, это знала, – но несмотря на рыжие волосы, не броской, зато умела себя «делать». Одежда, прическа, макияж, улыбка, походка – имелось несколько готовых наборов, но при необходимости она могла и сымпровизировать. Офис-леди имела аккуратную и ничуть не старомодную прическу, сорванец – пушистые пряди по плечам. Волосы у нее вообще были необыкновенные, и если бы Женя верила в бога, то точно благодарила бы его за такой дар. Они были прямые, но пышные, легкие и послушные. Вопрос об «объеме» никогда не стоял. Вопрос об укладке – тоже. Как хотела, так и укладывала. Накручивала прядь на палец – получала локон. Зачесывала волосы назад – так и оставались. Девчонки лопались от зависти.

Женя покопалась в сумке и ликвидировала с лица косметику. Вик одобрительно покивал… значит, мы не только будем пирожки с бутербродами есть, но и все остальное… Машина удобная. Очень удобная. В ней даже и не тесно…

– А покраснела! – обличающе воскликнул Вик. – Значит, подумала о том же, о чем и я.

Покраснела, конечно. Рыжие бывают белокожими, бывают смуглыми (чаще – в кино), а Женя была где-то посередке: кожу имела чуть золотистую (и старательно поддерживала это солярием или пляжем, никогда не стремясь загореть основательно), но краснела легко, хотя и не бурно, даже не по собственной воле. В отместку она потянулась и поцеловала Вика сзади в основание затылка. Машина вильнула.

– Прекрати. А то я останавливаюсь прямо сейчас. Возле поста ГАИ, – строго сказал он, но блестящие коричневые, как кофейный леденец, глаза смеялись. Женя сделала скромное лицо и вернулась на переднее сиденье. – Я тебя люблю, Жень. Представляешь?

– С трудом, – призналась Женя, – так и не верится. И я тебя люблю, Вик, только сильнее.

– Спорно! – возразил он. – Ты устала сегодня? Отдохни. Расслабься. У тебя будет очень… хм… бурный день. Обещаю.

Женя сползла пониже и закрыла глаза. Бурный день и бурная ночь. А отгулов в их фирме ни за какие переработки не полагается, да и какой отгул, если завтра китайцы… Они будут к одиннадцати, час на подготовку, значит, вставать в семь необязательно, потому что если в семь, то это совсем уж скверно, ночью поспать получится вряд ли.

Что такое счастье? Мечты или реальность? Может ли в реальности встретиться человек, о котором мечтаешь? Ведь даже внешне, хотя внешность мужчин Женя ценила не так чтобы очень, даже эта вечная смутная усмешка, даже голос – ну все соответствовало мечтам. Собственно, нет. Женя не мечтала. Она заставляла себя быть прагматичной, и это получалось, а мечты… мечты – это в старших классах средней школы. Взрослым людям лучше относиться к ним с немалой долей иронии. Можно командовать своим разумом, своим поведением, но вот удавалось ли кому командовать снами? А счастье ей снилось. В виде такого вот понимающего, насмешливого, порой циничного, не окружающего ее чрезмерной заботой, но понимающего, в чем она нуждается больше всего. Женя нуждалась в плече. В опоре. Ей так надоело быть сильной, что она с великой радостью ослабла и прислонилась к нему.

Кто доложил маме, Женя даже не представляла. Она не знакомила семью со своими немногими мужчинами, даже не рассказывала, но откуда-то мама пронюхивала, что ее жизнь становится чуть менее одинокой, и начинала названивать с расспросами, которые главным образом касались материального благополучия избранника… Нет, это, бесспорно, немаловажно, рай в шалаше – это опять же для школьниц, да только Женя зарабатывала достаточно, чтоб не заглядывать внимательно в кошелек кавалера. Цветы дарит? Молодец. В ресторан водит? Нормально. Подарки? Ну давай…