Чтение онлайн

– Жаль. – Я вытер лицо. В вертолете, по крайней мере, был кондиционер.

– Хочешь посмотреть поближе?

– Да.

– Мы можем туда добраться. Мост стоит сам по себе. Думаю, мы сможем сделать фокус и посадить вертолет между опорами моста.

Тяжелые тросы, огромные опоры, несколько чаек. Кроме нас, ни души не видно.

– В лучшие времена по этой дамбе проезжало девяносто миллионов автомобилей в год. Генсек Бон Уолтерс ассигновал огромные суммы на углубление залива. Видишь те камни? Они служили волноломом.

– Нас обвели вокруг пальца?

– Тебя это так заботит, папа?

– Да, это была пустая трата огромных ресурсов. Будь моя воля, я бы не позволил так бросаться деньгами.

– Папа, девяносто миллионов автомобилей. Даже если сделать скидку в несколько раз, все равно несколько миллионов человек не могут пересечь залив.

– А разве нет нового моста?

– Есть, но он такой… – Филип даже сморщился. Солнце жарило так, что я готов был вот-вот вскипеть.

– Что-нибудь еще, сынок?

– Полагаю, нет, – мрачно промолвил он. – Поговорим мы за ужином.

Через несколько минут мы взлетели. Я наслаждался благословенной прохладой.

Мы полетели на север. Где-то в Каролине сын посадил вертолет. Ресторан оказался достаточно хорош. Филип сунул руку в карман и дал Джареду и Дэнилу денег.

– Мне надо поговорить с отцом наедине. – И двое молодых людей пересели за другой стол.

Некоторое время Филип наблюдал, как я ковыряюсь вилкой в соевой котлете и рисе.

– Папа, ты знаешь, о чем пойдет речь?

– Мир катится в ад. – Больше мне ничего в голову не приходило.

– А еще?

– Твои друзья-лунатики устроили тебе хорошее промывание мозгов.

Его пальцы крепко сжали стакан:

– Это все?

– Что я должен сказать, по-твоему?

– Извини меня.

К нам подошла женщина в облегающем пурпурном спортивном костюме, в темных очках и спросила:

– А вы случайно не Генеральный секретарь? Я выпучил глаза.

– Разумеется. – Мой голос аж зазвенел от сарказма.

– Ну-ну. – Она со смешком отошла. Филип усмехнулся:

– Чертовски правдиво!

– Не богохульствуй! – Но это сняло напряжение между нами. Я подцепил вилкой риса. – Фити, я не идиот. Ты показываешь мне экологические бедствия. Не знаю, почему. Ты что, хочешь, чтобы у меня изменились настроения?

– Чтобы изменилась политика. Радикально, диаметрально, фундаментально. У нас немного времени.

– До чего?

– До того, как планета станет непригодной для жизни.

– Планета выживет. – Я старался говорить непринужденно. – Если дело зайдет слишком далеко, останется эмиграция. Погрузимся на ковчег.

Он железной хваткой взял меня за руку:

– Будь серьезен. Хоть раз в жизни не уходи от разговора.

Я попытался высвободиться, но у меня ничего не вышло.

– Отпусти мое запястье! – ледяным голосом потребовал я.

– Ответь мне!

– Отпусти! – Наконец я высвободился. – С меня хватит, парень. Я отправляюсь домой. – Я развернул кресло.

– Ты обещал мне три дня.

Я повернулся к выходу из ресторана.

– Больше нисколько.

Он положил ладонь мне на плечо. Был бы я помоложе… Нет, не будь я хотя бы связан по рукам и ногам этим проклятым креслом…

Филип догнал меня у дверей:

– Прости.

– С дороги!

Он посторонился. Я проехал мимо. Надо будет найти воздушное такси или позвонить Карен Варне. От Фити я не зависел. Пока не зависел.

Он поймал меня перед входом в ресторан.

– Сэр, я прошу извинения. Серьезно. – Он присел на одно колено, чтобы сравняться со мной. – Я больше никогда не буду вас удерживать.

Меня трясло:

– Был бы ты мальчишкой, я бы…

– Я дам тебе возможность выпороть меня и сейчас, если ты после простишь.

На меня словно плеснули ледяной водой. Я закрыл глаза, постарался унять сердцебиение:

– О, Филип.

– Я вот-вот лишусь рассудка. Держи меня.

Я так и сделал – обнял его. Чувствовалось, как его трясет.

Когда мы успокоились, я неуклюже похлопал сына по спине.

– Папа, я хотел свозить тебя еще в два места. Я вздохнул:

– Хорошо. – Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы это сказать.

– Но если ты уважаешь меня так же, как я тебя, ты должен дать мне ответ. Почему ты не обращаешь внимание на экологические проблемы? Почему ты даже не хочешь их обсуждать?

– Сынок, я… Он поднял руку:

– Нет. Или правда, или ничего.

Я вырастил сына, который сделался очень трудным человеком.

На залитой палящим солнцем автостоянке я сел и задумался. «Зеленые» все как один были людьми, скажем, с изрядными проблемами. Они выступали против воли Бога и хотели по-своему переустроить Землю. Но это было еще не все. Я не мог понять, почему пообещал сыну это обсуждать. Стыдиться мне было нечего.

– Филип, ты веришь в Бога?

– Да, сэр. Хотя и другим образом, нежели ты.

Я не очень хорошо понял, что это значит, но пусть будет как будет.

– Для меня он – сердцевина моей жизни, как бы плохо я ни действовал.

– Знаю.

– Он сотворил этот мир за семь дней. Не знаю, как и сколько длились эти дни. Я все же принимаю физику и геологию. – Я улыбнулся. – И палеонтологию. – Отец учил меня, что нам надо стараться узнать как можно больше. Он принимал эти науки, а следовательно, и я. – Это – Его мир. Я верю в это всей моей душой. Но… рано или поздно нашему миру придет конец.

– Ты говоришь об Апокалипсисе?

– А о чем еще? Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог… И Он показал, послав оное через Ангела Своего… Филип, разве ты не видишь, какой самонадеянностью было бы пытаться изменить Его мир?

– Мы уже его изменили.

– Но это был не преднамеренный акт, не имевший целью изменить мир. По-твоему, получается, что мы здесь потому, что обещанное Им ложно. Что мы должны сохранить этот мир для бесчисленных грядущих поколений.

– Но мы и правда должны!