Чтение онлайн

– В гальюн! – Я указал в сторону туалета.

– Почему?

– Шагай! – Я двинулся за ним, слегка его подталкивая. Взял с полки кусок мыла:

– Используй по назначению.

– Не имеете права!

– Два дня назад ты обещал мне начать новую жизнь. В моем кабинете, после телесного наказания, он со слезами на глазах пообещал вести себя хорошо.

– Я старался.

– Я не буду терпеть твой грязный язык. «И кто оскорбит отца своего или мать свою, очи его будут ввергнуты в темноту». – Сверкая глазами, я протянул ему кусок мыла. – Делай что говорю!

И теперь, в вертолете, он сплевывал остатки мыла в носовой платок. Может, это станет ему уроком. Кусок мыла попался большой, а терпение мое лопнуло. К моему удивлению, как только он вымыл рот, от его вызывающего вида ничего не осталось. Какой-то отец ему обязательно был нужен. И, конечно, Алекс не потерпел бы такого его поведения. Ни на секунду.

Как бы невзначай я положил руку ему на плечо.

– Мы выиграем в Ассамблее. И проиграем в Сенате – угрюмо заявил Бранстэд.

– А как по-твоему, Робби? – Я повернулся к сенатору Боланду, прилетевшему для этой встречи из Нью-Йорка.

– Он прав. Я больше не могу заполучить ни одного голоса.

– Наша кампания, все мои выступления…

Это дало результат. Опросы в Северной Америке показывают, что нас поддерживают трое из четверых человек. В Европе – два из трех. Но в будущем году будет переизбираться только треть Сената и…

– Что можно еще предложить из того, что есть у нас в запасе? – Они смотрели на меня молча. И едва ли их можно было в этом винить. В течение многих лет я избегал идти на компромиссы. – Закон об эмиграции? Банковская реформа?

– Это даст еще десять голосов, не больше, – сказал Робби. – А нам не хватает девятнадцати. Я снова и снова чесал затылок, гадая, что бы придумал в этой ситуации мой отец. Если и есть какой-то путь, я не могу его отыскать.

Мы были на пороге краха. За исключением военного положения, ничто не могло помочь преодолеть вето Сената Объединенных Наций.

– Почему мы не можем их убедить?

– Сэр, они выбраны на долгий срок и поэтому не зависят от сегодняшних мнений в их избирательных округах. И они возмущены тем давлением, которое вы оказали на членов Ассамблеи. Я исчерпал все аргументы. Откровенно говоря, будь Генсеком иной человек, я бы перешел на другую сторону.

Я спросил мягко:

– Так ты будешь голосовать за меня, а не за пакет экологических законов?

– Я полагаюсь на вас, сэр. Несмотря на ваш отказ от премии Бона Уолтерса на банкете, ваш моральный компас выверен точнее, чем мой. – Несколько лет назад наши пути разошлись из-за беспризорников, но потом Бранстэд испытывал угрызения совести.

– Если бы патриархи как-то взялись за дело… – Джеренс с надеждой взглянул на меня.

– Это исключено. – Я бы не стал поощрять их вмешательство в политику, да и в любом случае они были на стороне оппозиции.

– Что же тогда?

– Не знаю. Надо идти до конца.

На корабле это порой было все, что я мог предложить. И, случалось, это срабатывало. Но в наших сегодняшних обстоятельствах на такое не приходилось рассчитывать. И если мы проиграем, как я буду смотреть в глаза Филипу?!

– А Валера не копает…

– Извините меня. – В дверях стоял Ансельм. – Разрешите войти?

Он, что, совсем из ума выжил?

– Сенатор Боланд – лидер парламентского большинства. Джеренс – глава моей администрации. Наше экологическое законодательство терпит крах. А он рвется тут поболтать!

– Простите.

– Вон!

Он закрыл дверь.

Боланд и Бранстэд обменялись взглядами.

– Ансельм!!

Он снова появился на пороге. Я впустил его:

– Садись. – И обернулся к Робби:

– А Валера под нас не копает?

– Не очень активно, но он дестабилизирует партию. Он хочет удержать супра в единстве – как потенциальный лидер партии.

Я нехотя играл своим компом, вызвал игру-симулятор, повернул экран к гардемарину. Он встрепенулся.

– Ну-ка, покажи мне свое умение.

Ансельм принялся нажимать на клавиши управления, весь напрягся, задышал глубже. Боланд спросил:

– А вы с Чисно в контакте? О, он осторожнее, чем обычно.

Я вяло улыбнулся:

– Не хочу, чтобы он портил нам жизнь.

– Хорошо, что я не на его месте. – Робби взглянул на часы. – Между прочим, я намерен прихватить с собой Джареда пообедать. Не желаете присоединиться?

– Спасибо, нет. Вам, думаю, надо пообщаться вдвоем.

– О, я вижу его достаточно часто. Давайте с нами. Это новый украинский ресторан. Хорошая кухня.

Я поколебался, но мне не хотелось оставлять одну Арлину. С другой стороны, у нее бы появилась возможность побыть с Филипом. И если Дженили примет меня на операцию, кто знает, сколько времени я буду отсутствовать. Встретиться с Чарли Витреком мы условились после обеда – его должен был довезти до моей резиденции терапевт из госпиталя Джонса Хопкинса. А я бы пока насладился хорошей кухней.

– Хорошо. – Секьюрити полезут на стенку, но это их проблемы.

Позже, когда Робби пошел переодеться, я спросил Ансельма:

– Что там у тебя случилось?

– Я скучал и бродил по дому. – Он поежился. – И вдруг обнаружил, что стою в гостиной перед баром со спиртным.

– И ты пришел ко мне?

– Мне не следовало вас прерывать, сэр.

И то верно. Но я зачислил его в свой штат, зная о его слабости. А потому сказал:

– Все оставшиеся наряды снимаются. Вы правильно поступили, мистер Ансельм.

Его лицо озарилось довольной улыбкой:

– Благодарю вас.

– Отправляемся завтра утром. Собрал вещи?

– Слушаюсь, сэр, но миссис Сифорт рассказала мне.

Я вскинул брови:

– Что рассказала?

– О Лунаполисе. В какое время мы отправляемся? И так он слишком много знает.

– А ты, конечно, рассказал Бевину. А он, несомненно, поделился с охраной. Те рассказали репортерам из «Всемирных новостей», а они – всему миру.

Он с видимым усилием поднялся:

– Я не говорил никому.

– Хм-м-м… Шаттл взлетает в девять утра.

– Я буду готов. Она сказала, что вы берете нас всех.