Чтение онлайн

Пока Бонни просвещает Митци насчет своего последнего запроса на грант для нового документального фильма про вывязывание декоративных узлов, мальчик боком-боком пробирается ко мне.

— Меня зовут Леке.

— Меня — Луиза.

— Ты американка, Луиза?

— Нет.

— Класс. Я пять лет прожил в Нью-Йорке. Так что американцев с меня довольно. Британка?

— Канадка. До того, как перебраться сюда, жила в Торонто.

— А чем занималась? — Он наклоняется ближе — чтобы эффект огромных кошачьих глаз не пропал даром.

— Сценой.

Глаза надвигаются прямо на меня.

— Ты актриса? Качаю головой.

— Художественный руководитель.

— Да ну?

— Про труппу «Воображаемый театр» слыхал?

— Так ты у них работаешь? — Чокается со мной пивной кружкой. — Я слыхал, труппа вся из себя безбашенная.

— Я работала у них. Мы… э-э… сейчас вроде как на рекреации.

— Финансирование накрылось?

— Творческие разногласия. — Как говорится, у меня да с самой собою.

Он поглаживает подбородок.

— Я, кстати, актер. Да ладно заливать-то.

— Поэтому ты и тусовался в Нью-Йорке?

Он встряхивает головой, отбрасывая волосы назад.

— Группу «Вустер» знаешь?

Этот парень — и в группе «Вустер»?

— Я на них ходила в Торонто в прошлом году. Они ставили «Суровое испытание» [37] — в гриме под негров. Уже много лет ничего лучше не видела. — В свою очередь жадно вглядываюсь в его лицо. — Что-то я тебя не припоминаю.

Леке застенчиво наклоняет голову. Глянцевая завеса волос почти закрывает его скулы.

— Вообще-то я никогда официально к «Вустерам» не принадлежал. Уж больно у них все на коммерческий лад поставлено. Прошлой зимой труппа разделилась, и я прибился к отколовшейся группе — «Взбурлившая смегма», может, знаешь? Мы как раз только-только начали раскручиваться, и тут мне пришлось возвращаться сюда: отец заболел.

— О. — Я залпом допиваю остатки пива. — А когда назад собираешься?

— Как только папаша коньки откинет, — улыбается он. — Ненавижу здесь все.

— Но ты ведь японец?

— По отцу. Мать новозеландка.

— А твоему папану еще долго осталось?

— Надеюсь, недолго. Пока он не скопытится, я на мели. В свою очередь чокаюсь с его пивной кружкой.

— Ну, скорейших тебе похорон.

— Папан — свинюга, — подмигивает мне парень.

— Может, когда их поколение росло, в воду чего подмешали?

Этот кого угодно переглядит — смотрит и смотрит неотрывно, не опуская длинных ресниц.

— Все мужчины-японцы — свиньи. Уж так их воспитывают. Япония — рай для свиней.

— Не только Япония, Леке. Он качает головой.

— Я знаю.

Разговоры разговаривать мальчик умеет. А дело делать?.. Я постукиваю ногтем по кружке.

— Как насчет еще по одной?

— А то!

Он следует за мною через всю комнату, где Бонни с Митци, в окружении выводка миловидных девиц, поют по-японски «Я попал в ритм».

На винтовой лестнице так темно, что я останавливаюсь, желая оглядеться. Леке налетает на меня, крепкий таз упирается мне в задницу. Так уж получается, что по пути вниз приходится остановиться еще пару раз.

Вышли наружу.

— Бииру, кудасай [38] , — говорю трем парням у бочки.

— Да ты говоришь по-японски, — шепчет Леке мне в волосы.

— Весь мой словарный запас ты только что выслушал. Самый высокий из трех ребят «на подхвате» передает мне два пива.

— Пусть таким и остается, — советует Леке.

— Это входит в мои планы.

— Стоит выучить японский, и твой статус здесь разом падает.

Протягиваю ему пиво. Он жестом дает понять: подержи, дескать, и шарит в карманах узких черных джинсов.

— Я тут припас для нас с тобой кое-что.

— Да ну? — Хороший мальчик.

На ладони его — две золотистые капсулки.

— Очень мило, — говорю. — Что это такое?

— Местный продукт. Зовется «Безмятежность».

— А что он делает?

— Вообще-то описать сложновато, — ухмыляется Леке. — Так или иначе, не хочу на тебя «давить».

Опускаю глаза, разглядываю симпатичные золотистые капсулки.

— Ну же, «надави» на меня.

Высовываю язык. Трое парней у бочки с пивом настороженно наблюдают за нами.

— Бабушка родная, ну и язычище у тебя! — Леке кладет капсулку на самый кончик.

Втягиваю язык, быстро, точно ящерица, и сглатываю. Он бросает вторую капсулку себе в рот, запивает глотком пива. Троица аплодирует.

— А скоро ли подействует? Леке сверяется с часами.

— Минут через десять-пятнадцать зацепит.

— Куда пойдем?

Леке, запрокинув голову, любуется фиолетовым небом.

— До чего здесь красиво, прямо забываешь, что ты в центре города.

Во, точно.

— Что, нельзя далеко отлучаться? Он кивает.

— Митци — добрый старый друг семьи?

— Надо ж мальчишечке на что-то жить. В любом случае не думаю, что ты захочешь скататься со мной к отцу.

Трое ребят при бочке подаются вперед, точно пытаясь запомнить каждое слово.

Беру Лекса за руку, кусаю за мизинец. Какой твердый! Кость ближе к поверхности, чем я ожидала.

— Слушай, если для тебя это проблема…

Он внимательно изучает отпечатки зубов на пальце.

— Нет, все о’кей. Есть тут одно местечко. — Ведет меня мимо изумленно глазеющих пивных ребят.

Разросшийся лесок за домом на сваях пронизан грунтовыми тропками и освещен высокими факелами. Мы следуем по извилистой тропе, переходим через каменный мост и минуем лачугу с одним-единственным здоровенным круглым окном.