Чтение онлайн

Эмма захохотала, а грум покачал головой.

— Что правда, то правда, сеньорита, призов вы на ней не возьмете. Но зато голова будет целая.

Она ухватилась за руку грума, взбираясь на Эстреллу, чтобы не потерять равновесия. Хорошо, что Луис предупредил ее о благонадежности кобылки.

— Будет счастье, если вернусь живая! — говорила Эмма, и ей самой это представлялось шуткой лишь отчасти.

— О, она доставит вас невредимой, сеньорита, только боюсь, вы вернетесь, когда уже стемнеет! — Грум весело улыбался.

— Седлай Гиерро, Мигель! — Голос Луиса согнал улыбку с лица грума.

— Уже оседлан. — Мигелю не терпелось угодить своему господину.

Эмма подумала, что, пожалуй, теперь Луис будет читать ей лекцию, как надо разговаривать с прислугой, но он обратился к ней весьма предупредительно:

— Удобно? Вот так держи повода!

— О да! Я вспомнила!

Она втиснула пальцы в кожаные перчатки, и он повел Эстреллу. Вдруг Луис наклонился, чтобы поправить ей стремя, и она ощутила легкое касание. Возможно, он просто проверил, все ли в порядке. Интимность момента была, однако, нарушена, как только Эмма увидела коня, которого вел под уздцы Мигель. Весьма колоритное словцо вырвалось у нее и разнеслось эхом по конюшне.

— Простите! — пробормотала она, в то время как Луис весьма хмуро глянул сперва на нее, потом на ухмыльнувшегося Мигеля, который с трудом удерживал самого, пожалуй, огромного на земле жеребца.

— Наверно, это один из четырех коней Апокалипсиса! — заметила она, когда Мигель не справился со своей задачей и Гиерро взвился на дыбы. Луис схватил повод, успокоил коня. Физическая мощь этого скакуна и его иссиня-черная лоснящаяся шерсть свидетельствовали как об отменной генеалогии, так и о том, что коня холили и чистили с несравненным тщанием. Это аристократическое животное высокомерием напоминало хозяина, и Эмма не могла не отметить, что вместе они являют впечатляющее зрелище.

— Скачем туда! — Луис указал на утоптанную тропу, казалось, убегавшую в никуда. — Я должен дать Гиерро разбег, так что тебе придется покататься без меня… А иначе я потеряю над ним власть. Как только он успокоится, я сразу вернусь. Это ненадолго. Будь умницей!

Луис натягивал повода, и Гиерро, неутомимый и возбужденный, рвался встать на дыбы. Луис дал ему шенкеля, и конь полетел как пуля, так что Эмме оставалось глотать пыль из-под его копыт.

— А мы и не возражаем, правда, старушка?

Она потрепала гриву своей смиренной кобылки, которая как будто и внимания не обратила на стремительное исчезновение своего одноконюшенника.

Приноровясь к непривычному движению, Эмма расслабилась и стала наслаждаться новыми впечатлениями. От игры ветра в волосах ей стало весело. Сладостно было вдыхать запах розмарина и лаванды, сминаемых копытами Эстреллы. Эта прогулочная лошадка вполне устраивала Эмму. Она, по существу, не управляла лошадью и совершенно доверилась ей. Тропинка, по которой лежал их путь, казалась нескончаемой. По обе стороны шли насажанные правильными рядами виноградники, а оглянувшись назад, она увидела великолепную виллу, как бы председательствующую на пиру восхитительного пейзажа.

Ничто здесь не обозначало принадлежности текущему веку. По этой тропинке ездил, наверно, дедушка дона Рафаэля, и ничто здесь с тех пор не изменилось. Мысли о судьбах поколений приятно будоражили ее ум. Она глубоко вздохнула, потом сделала выдох и почувствовала себя в гармонии со всей природой. Определенные вещи остаются у нас в памяти навсегда. Вот эти андалусийские впечатления из такого ряда.

Цокот копыт и облако пыли дали знать о приближении Луиса. Погруженная в созерцание, Эмма почти забыла о нем. Она угостила Эстреллу очередной лепешкой и улыбнулась счастливой улыбкой. Положим, он бывает невыносим, но за то, что он подарил ей сегодня, ему многое можно простить.

— Я вернулся попросить прощения. — Казалось, он был удивлен ее дружественным обращением. — Ты достаточно прилично держишься в седле, чтобы составить мне компанию. Мне только показалось…

— Как следует показалось, — сказала она и стала смеяться, заметив у него на лице тень растерянности.

— А вот про корову… Ты мне солгала? Ты держишься в седле вполне непринужденно. Прямо амазонка!

Эмма ощутила прилив удовлетворения и широко улыбнулась.

— Правда! Я знаешь когда последний раз сидела на лошади? В одиннадцать лет.

— Dios! Не может быть!

Ясно было, что в его голове не укладывается, как это можно способную девочку лишить любимого развлечения. Эмме опять стало смешно. А Луис смотрел на нее с улыбкой до тех пор, пока она не вспомнила, что он говорил про ее смех.

— Ты невероятно счастливый, что у тебя все это есть!

Она сделала широкий и раскованный жест. Ей во что бы то ни стало хотелось скрыть свое замешательство. Он кивнул соглашаясь, потом наклонился к ней из седла:

— Вы чудо как хороши, сеньорита!

Снова у нее запылали щеки, но Луис словно ничего не замечал. Он пустил Гиерро в галоп и скоро превратился в пылинку на горизонте. Она предпочла бы, чтобы он держал свои мысли при себе. Настолько легче себя чувствуешь, когда он высокомерен и полон сарказма. А с «положительным» Луисом до того неловко! Впрочем, не стоит ничего придумывать. Она была жалкая, оцепенелая, вот он и захотел приободрить ее лестью. Все дело в ночном происшествии. Он сказал ей, что возместит все гадости, которые наговорил. И теперь он вовсе не ухаживает за ней, просто хочет показать, что исправился.

Эмма вздохнула с облегчением. Хорошо, что она сообразила это, а то опять выставила бы себя дурой. Она вынула из кармана две мятные лепешки и постаралась уговорить лошадку пуститься в легкий галоп. Если он увидит, что я могу, то завтра предложит мне бойкого коня. Неужели он в самом деле считает меня прирожденной амазонкой?

— Черт возьми, я умираю от голода! Такой воздух и такая езда — я к этому совершенно не привыкла.

Под благожелательным взглядом дона Рафаэля, который поощрял ее есть столько, сколько ей хочется, Эмма уплетала маисовую лепешку. Они сидели на восточной террасе, с которой открывался вид на самый большой виноградник. Дон Рафаэль уже не объезжал ежеутренне своих владений, но уверял, что и взгляд издалека немало говорит ему об их состоянии. Вот почему он так любил сидеть на этой террасе.

— Так редко теперь видишь, чтобы женщина умела наслаждаться едой. Обычно мои гостьи едва к ней притрагиваются, будто боятся, что их могут здесь отравить.

Старик улыбнулся, очень довольный. Эмма, однако, была смущена. А что, если у него составится впечатление, что она обжора? Но поняв по его ласковому взгляду, что он говорил искренне, она взяла ломоть дыни. Что ж, если умение наслаждаться едой входит в число желательных качеств будущей невестки, она может стать победительницей конкурса. Эмма поглядела на Луиса, тот улыбнулся в ответ. Он явно в приподнятом настроении, так что можно чувствовать себя спокойной.