Чтение онлайн

Этим субботним утром Эмма была вознаграждена судьбой за пережитые невзгоды. Из прислуги она превратилась в «золотоволосую тайну»! Сколько недоумения и зависти на лицах персонала! Как великолепно ее отражение в зеркалах фойе! Впрочем, чтобы не выглядеть в глазах окружающих парвеню, она старалась не любоваться собой в зеркалах, довольствуясь отражениями в оконных стеклах. Господи, неужели это не сон?

Но чего ей стоило переступить порог магазина! Все там ее пугало: эти продавщицы с натянутыми физиономиями, этот как будто разреженный воздух, эти баснословные цены. Счастье, что с ней была секретарша дона Луиса. Стоило той сверкнуть золотой карточкой своего шефа, и продавщиц как будто подменили. Эмма была наряжена быстрее, чем одевалась перед выходом на службу.

Парикмахер, к которому они обратились, заявил, что может обслужить Эмму не раньше чем через три месяца, так как у него все расписано. Но, переговорив с Муарой, он тотчас отменил очередного клиента и занялся Эммой. Из салона она выходила еще робкой, но все же куда более уверенной походкой. Куда девался ее хвостик? И как гармонирует с ее новым обликом эта модная стрижка!

Дав согласие сопровождать Кеведо, Эмма пребывала в постоянном возбуждении. Она торжествовала и блаженствовала, как ребенок в канун Рождества. Горящие глаза и румянец делали ее неотразимой.

— Не опоздала, отлично! — пророкотал у нее за спиной приятный баритон, и она одарила Луиса ослепительной улыбкой, вполне отражавшей ее восторг.

Кеведо оценил ее новое обличье, и в глубине его глаз выразилось плохо скрываемое изумление, однако он не сказал по этому поводу ни слова. До того как им увидеться в фойе, она чувствовала себя сказочной принцессой. Почему же он молчит? Так ли обязательно напоминать ей теперь, что она была и осталась Золушкой? Когда он отвернулся, она еще больше приосанилась, изменила постав головы. Положим, ребячество, но Эмма опять почувствовала себя на высоте.

Даже одетый по-дорожному, в белой рубашке апаш и легких вельветовых брюках, Луис выглядел внушительно и одновременно элегантно. Носильщики сразу ринулись его обслуживать. Багаж исчез как по мановению волшебной палочки. Сам Картрайт проводил их до машины.

Сев в вызванный из таксопарка лимузин, который должен был доставить их в Хитроу, Луис сразу же открыл портфель и занялся какими-то документами. Он будто забыл про нее или делал вид, что мало озабочен ее присутствием.

— Все-таки как вы это оцениваете? — не выдержав, сама обратилась к нему Эмма.

— Оцениваю что? — спросил он, не поднимая головы от своих бумаг.

— Ну, работу парикмахера, наших кутюрье… Вкус вашей секретарши, наконец.

Загадочная улыбка заиграла у него на губах, он помедлил с ответом.

— Вы хороши сами по себе, guapa. Но спасибо им, что помогли вам стать еще и элегантной.

Он снова погрузился в свои записи, предоставив Эмме ломать голову, что было у него на первом плане — обидеть ее или сделать комплимент. Считай он ее дурнушкой, не назвал бы guapa. В Испании это обращение подобает действительно хорошеньким женщинам или девушкам. А впрочем, испанцы бывают тоже всякие. Знала она и таких, что льстят всем без разбору. Пожалуй, таких даже большинство. Да и что-то не заметила она, чтобы этот Луис с самого начала был ею очарован.

Уже на подъезде к Хитроу, он убрал бумаги и достал бархатную коробочку. Потом взял ее левую руку и надел на средний палец кольцо.

— Пусть все будет как положено.

Блеск бриллиантов и рубина ошеломил ее.

— Меня не арестуют в аэропорту по обвинению в ограблении?

Луис никак не отреагировал на ее реплику, только спросил, не падает ли кольцо с пальца. Оно, правда, было чуть велико, но все же не падало. Есть какой-то во всем этом гротеск, честное слово. Как если бы наладили производство футболок с надписью на груди (и на спине тоже, помельче): «Богатая сука». А Луис медовым голосом спросил, нравится ли оно ей.

— По-моему, оно ужасно. — Кеведо вскинул брови. — Обручальные кольца должны быть у всех примерно одинаковыми, они не должны нести информацию о чем-то еще.

— Это был не мой выбор, — буркнул Луис и отвернулся к окну.

Эмма заставила его обнаружить те чувства, которые он пытался скрыть. Боль? Значит, он не может оправиться от удара, который нанесла ему эта Аманда? В не лишенной романтичности душе Эммы шевельнулось раскаяние. Почему я все время хочу ему дерзить? А с другой стороны… Не сам ли он виноват в том, что Аманда возвратила кольцо?

— Скоро кольцо опять возвратится к вам, — холодно произнесла Эмма.

— Да. А от меня — к ювелиру.

Эта сардоническая улыбка! Есть в ней нечто жестокое. Наверно, он оттолкнул ее от себя, эту Аманду.

— Вы Аманда Фортески, — проговорил он в унисон ее мыслям. — Вам двадцать пять лет. Родители ваши в разводе, вы живете с матерью в Лондоне, в Челси.

— Как странно! Почти все совпадает. Кроме возраста: мне двадцать.

Он продолжал, пропустив ее слова мимо ушей:

— Ваш отец издает женский журнал, и вы в нем ведете рубрику красоты.

— Что это за рубрика и как ее надо вести?

— Ну, она… То есть вы… Красивая женщина должна разбираться в косметике, макияже…

Эмме захотелось сорваться на грубость, и она сорвалась:

— Ежели у меня есть то, что у всех баб, — значит, я могу быть гинекологом, так что ли?!

— Послушайте, Эмма! — холодно произнес Луис, поджимая губы и засовывая руки в карманы брюк. — Дед мой при смерти, и он знает об этом. Надо убедить его, что любимый внук, принесший ему немало огорчений, раскаялся. Что он взялся за ум и решил жениться на любимой женщине. Двадцать семь лет как умерла бабушка, и дед, смею вас уверить, мало разбирается в атрибутах женской красоты и того менее ими интересуется. Если он спросит о вашей работе, то только из вежливости. Произнесите какие-нибудь общие слова. А если вы переведете разговор на другую тему, поверьте, он вздохнет с облегчением.

— Наняли себе, одним словом, потешную обезьянку, — пробормотала Эмма, водя носком туфельки по кожаной обивке.

Лимузин припарковался перед зданием аэропорта. Эмме хотелось прямо сейчас расспросить Луиса про их отношения с Амандой, но она подумала, что времени для этого еще предостаточно.

— Здесь к нам присоединится Рамон, — сообщил Кеведо. Да, видно, рано Эмма обрадовалась, когда тот не появился в холле отеля! Опять будет действовать ей на нервы. Луис вдруг взял ее за подбородок, и у Эммы закружилась голова от его жаркого дыхания. — Если Рамон что-нибудь позволит себе в отношении вас, обещайте не скрыть этого от меня. Хорошо?

Эмма кивнула, и они пошли в большой зал ожидания. Рамон возник будто из-под земли. То, что Луис стал с ним холоден, он явно приписывал влиянию Эммы и постоянно бросал на нее недружелюбные взгляды. Но она оставалась спокойной. Какое мне до него дело? Есть вещи куда более интересные, нежели его персона.

Вот, например, зал ожидания. Эмма вела себя так, словно Хитроу — самое привычное для нее место, хотя она тут никогда не бывала. А публика ей знакома: несколько дней назад она убирала за такими людьми. Ей казалось, что все на нее смотрят. Может, узнали в ней горничную из пятизвездочного отеля?