Чтение онлайн

– Палка, значит, - хмыкнул он, когда Лера закончила повествование. Выглядел он не столько разозленным, сколько смирившимся. Отвратительно.
– Забавно. Никогда бы не подумал. Просто растворилась?

Лера хмуро кивнула - мысль, что ее использовали, как дурочку, не радовала. Ни новизной, ни сутью. Единственное, что она вынесла для себя из случившегося - это то, что какой-то сильный волшебник отомстил Александру ее руками.

– Она ползла, как живая. Разве такое может быть?
– спросила Лера.
– Это же ПЖИД. На нем и клеймо было.

– Да какая разница, ПДИЖ, не ПДИЖ,- с едва уловимой досадой отозвался Александр.
– Если я прав, то мне еще очень повезло. Можешь повторить, что тебе парень сказал? И описать его можешь?

Лере показалось, что вопросы ее муж задает, потому что должен, а не потому что его и в самом деле интересуют ответы. Или она придирается?

– Не помню я, что он сказал. Я тогда плохо соображала - очень жить хотелось, думала только, как бы сбежать. Но он точно говорил, что палку надо кинуть в котел. И вроде бы... с собой звал?
– закончила она неуверенно.

– Зачем ты ему сдалась?
– выдал Александр. Лера от откровенной грубости поморщилась, но от замечаний воздержалась. Не находит он ее привлекательной - так сам он тоже не предел мечтаний. К тому же, она еще отыграется... Эта мысль грела душу. Александр тем временем продолжал задумчиво: - И зачем он вообще приходил? Лично? Передал бы указания запиской. В чем смысл? Кстати, мне бы их просмотреть. Где они?

– Кто они?
– Лера настолько увлеклась планами на будущее - теми, в которых она грамотно утирает ему нос - что последние его слова пропустила мимо ушей. Но кто ее за это упрекнет?

– Не кто, а что, - занудно поправил Александр.
– Мне нужны записки.

Лера встала с пола, отряхнулась и сказала:

– В спальне. Я так понимаю, нам теперь пешком. И кстати, насчет завтрака вопрос не снимается, - несколько бравурно напомнила она. А все потому, что ей опять вспомнилось, что у него волшебства нет, а у нее хоть и мало, но есть! И значит, она сильнее! Она может дать отпор!

– Тогда я хочу чаю, - на ходу сообщил Александр и скрылся за дверью, даже не подумав подождать её.

Лера не рванулась следом, как сделала бы еще вчера, нет. Хватит с нее. Если он не желает с ней считаться, пусть всю спальню перерывает в поисках записок. Она придет, как получится. А получится у нее очень нескоро. Ей денег надо раздобыть, защитой обзавестись повесомее и в магазин шагать... может, что-нибудь продать? Лера видела в гостиной несколько вполне достойных ваз и картин, выживших после вчерашнего погрома. Хищно улыбнувшись, волшебница вышла из лаборатории.

***

На работе Матвея ждал сюрприз. Мало того, что он едва сумел вытащить себя из мутного безумия, в которое погрузился после посещения врача. Мало того, что ему пришлось выдержать целую битву с матерью за право идти на работу. Мало того, что он всю дорогу до школы потел и нервничал, оборачивался по сторонам, ожидая в любой момент увидеть призрак уборщицы, явившийся по душу убийцы. Мало того, что стоило ему переступить порог школы, как воспоминания накинулись на него, как свора голодных волков, и за считанные секунды разодрали на куски. Мало того, что он обошел место их с уборщицей последней встречи десятой дорогой, потому что даже приблизиться к тому коридору не смог себя заставить. Мало того, что ему было тошно, плохо, а еще жалко себя до безумия...

Так, словно всего этого было недостаточно для осознания Матвеем глубины собственного несчастья, Елена Ивановна - лично! не поленилась - зашла к нему в библиотеку и, сияя радостной улыбкой, объявила, что с понедельника школа закрывается на ремонт, и у всех трудяжек будут заслуженные двухмесячные каникулы. Дескать, она выбила из администрации какие-то деньги и теперь - ууух! Заблестят школьные стены новенькой краской, потолки -- свежей побелкой, а полы - линолеумом. Заиграют на ветерке новые шторы, зашумит вода в новых унитазах и везде будет чистота, красота и уют. Подумать только!..

Матвей, увидев Елену Ивановну, поначалу решил, что она обо всем догадалась и сейчас будет полицию вызывать. Он едва штаны не намочил от ужаса, а потом, осознав, что именно она говорит, чуть не опростоволосился повторно. Хотя, конечно, улыбнулся, пусть и вышла улыбка кривой, натянутой и больной какой-то, заверил, что "очень рад", и что отдохнет "как следует", и осенью на работу "со свежими силами" прибудет. А сам, только дверь закрылась, почти сполз под стол. На глаза навернулись злые слезы - школа закрывается на ремонт, будь он трижды неладен! А ему, Матвею, что делать прикажете? Дома сидеть два месяца, ибо других перспектив нет вовсе? Да он завоет... Дома нет отвлекающих от нудных, безрадостных мыслей занятий; дома все обрыдло до такой степени, что будь у него возможность, Матвей сравнял бы эту обитель скорби с землей. Иногда ему хотелось сделать это, когда мать будет внутри, но чаще - когда внутри будет он сам.

И еще эта темнота... он боялся ее так, как не боялся даже свою мать. Он боялся, что она заставит-таки его совершить ужасное...

Тут дверь в его пыльное логово отворилась. На пороге возникла молодая женщина и, очаровательно улыбаясь, проговорила:

– Привет, а я вот из отпуска, а тут такая новость! Ты уже слышал?

Матвей моментально выпрямился на стуле и невольно улыбнулся в ответ. Елена Александровна, преподаватель введения в волшебство, была невероятно светлым, радостным существом, единственной женщиной, которую Матвей не боялся и которую не подозревал в нехороших на свой счет мыслях. Просто потому что с такой улыбкой и открытым взглядом лгать невозможно. Помимо прочего, Елена Александровна была хороша собой - невысокая, чуть полноватая, со светло-карими глазами и ямочками на щеках, возникавшими всякий раз, когда она улыбалась.

Когда Матвей смотрел на нее, ему казалось, что от молодой женщины исходит свет, как от ангела какого-нибудь. Не то, чтобы Матвей был лично знаком с ангелами, но именно это сравнение упорно лезло в голову.

– Да, слышал. Мне Елена Ивановна сказала. А вы... хорошо отдохнули?

– Матвей, вот ты зануда, - укорила Елена Александровна, подходя к столу, за которым сидел Матвей.
– Столько лет знакомы, а ты до сих пор "выкаешь". Мне даже неудобно.

Но Матвей, хоть режь его ножом, не мог заставить себя обращаться к окружающим на "ты". Это очень фамильярно, мать никогда бы не одобрила. Он улыбнулся второй раз и почувствовал, что жизнь налаживается. Несмотря на все, вопреки всему.

– Не могу по-другому, - признался он, будто в чем-то постыдном.
– Но буду стараться.

– Ты не хочешь пообедать?
– спросила Елена Александровна.
– Уже час дня, я проголодалась. Может, сходим куда-нибудь?

"Сходим куда-нибудь" означало посещение небольшого уютного кафе через квартал, и Матвей с воодушевлением принял предложение.

– Все равно ни одной живой души в школе, даже если задержимся, никто не узнает, - прощебетала Елена Александровна, когда они выходили из школы.
– Да и денек уж больно хорош, чтобы взаперти сидеть. Как у вас дела?

– Ничего, - ответил Матвей.
– Как вы очень верно заметили - в школе никого, но оно и понятно - лето на дворе.

– Ты так чудно выражаешься, я уже и отвыкла за месяц, - с улыбкой заметила Елена Александровна, и Матвей не усмотрел в замечании никакого подвоха или презрения. Молодая женщина так откровенно любила жизнь и наслаждалась каждым ее мгновением, не засоряя себе голову копанием в чужих странностях, что общение с ней - пусть довольно редкое в трудовые будни - бальзамом проливалось на истерзанную матвееву душу. Да, фраза банальна, но она невероятно точно отражала суть.