Чтение онлайн

Возвращаю руки на руль и замечаю ее улыбку, которую она пытается скрыть.

– Ты идиот.

Поворачиваюсь в ее сторону, рассматривая милые ямочки на щеках:

– А ты стерва.

Она усаживается поудобнее, закидывая свои ноги мне на колени, и смотрит прямо на меня.

– Скажи, что ты все это придумал.

В моем горле мгновенно образуется ком от мысли, что она каким-то способом уличной магии Дэвида Блэйна узнала о моих планах.

Она ведь не могла просто догадаться, что нет никакой тренировки?

– Просто признайся, что мы едем к тебе, чтобы немного поразвлечься, – добавляет она, поглаживая ногой мою ширинку и я выдыхаю, облизывая пересохшие губы.

Она ничего не знает. Я только что чуть не скончался, твою мать!

– Нет, мы едем на тренировку. Это не шутка.

Уставившись на дорогу, я стараюсь не думать о ее ноге на моем члене и прибавляю скорость, стоит мне заметить купол нашего спортивного комплекса.

– Твоя команда в отличной форме, Брайан. Это звучит как бред. Зачем вам нужны дополнительные тренировки? – продолжает переубеждать она, а я мысленно прокручиваю самую важную в своей жизни речь, резко останавливаясь на парковке.

– Слишком много вопросов, детка.

Подхватив сумку с сиденья, я протягиваю Ханне свой свитшот с эмблемой нашей хоккейной команды и, осторожно убрав ее ноги, выхожу из машины.

– Идем. Парни, наверное, уже растопили от скуки лед и зажгли гриль, чтобы сделать барбекю.

– Как будто мне не плевать, – бурчит она, хлопая дверью моей железной крошки так сильно, что мне ударяет по вискам.

В дороге мы не разговариваем, я оплачиваю аренду ее коньков и, взяв ключи, направляюсь в сторону выхода на лед.

– Если пингвинов еще нет, я ухожу, – подает голос Ханна, натягивая через голову мой свитшот, когда мы оказываемся у последней двери, отделяющей нас от самого важного события в наших жизнях.

Черт. Знала бы она, что я задумал…

Соберись Брайан-сладкая-задница-Маккейб. Возьми себя в гребаные краги, мудила!

Выдыхаю и толкаю дверь, открывая перед ней опустевшую арену.

– Какого хрена? – недовольно рычит она, – Где эти пернатые ублюдки?

Пожимаю плечами и беру ее за руку.

– Наверное, мы приехали быстрее. Может…

Это Ханна. Уэндел нельзя взять лаской, когда ее иголки вот-вот вонзятся во все окружающее. Здесь надо действовать иначе.

– Спорим, ты не сделаешь аксель? – неуверенно говорю первое, что приходит в голову, и когда понимаю, что это чертовски правильное решение, ухмыляюсь.

Ханна открывает рот и громко смеется, запрокидывая голову.

– Штука, ангелочек. – Приподнимаю бровь, пытаясь понять о чем речь. – Готовь штуку баксов, ты уже проиграл.

Она целует ладонь и отправляет мне воздушный поцелуй, прежде чем сесть на скамью и переобуться в коньки. Я следую ее примеру и первым оказываюсь на льду в ожидании шоу.

– Музыка, – фыркает она.

– Музыка? – переспрашиваю я.

– Включи какую-нибудь песню. Желательно ту, которая заставит тебя забрать свои слова обратно, пока я не показала тебе свой фирменный аксель и не обанкротила твой зад.

Усмехаюсь и достаю из заднего кармана телефон, включая Спотифай.

Первой попавшейся песней оказывается «James Bay – Us», и я замираю, поднимая глаза на свою девушку, которая стягивает мой свитшот и уверенно ступает на лед.

Весь этот момент меняется для меня, когда я вижу, как она перевоплощается. Та прежняя Уэндел словно берет перерыв и натягивает солнцезащитные Рей Бен, выпуская милую малышку Ханну. Ее глаза наполняются смесью грусти и нежности. Она грациозно разводит руки в стороны и кланяется передо мной, прежде чем разогнаться и выполнить первый трюк, издавая рассекающий звук лезвием коньков при приземлении.

Я наблюдаю за ней, зажимая кнопку повтора песни, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Ханна начинает кружиться, отводя носок в сторону. Ее тело прогибается, а нога поднимается выше. Она хватает ее рукой, сжимая пальцами лезвие и вытягивает над головой, крутясь так быстро, что я забываю, как дышать.

Прежде чем вернуться в исходное положение, Ханна прокручивает восьмерку ногой и тормозит коньком об лед, изящно вытягивая руку.

Ее выступление продолжается. Она набирает скорость и в прыжке поворачивается в мою сторону, грациозно двигаясь вперед спиной. Светлые волосы слегка прикрывают ее раскрасневшееся лицо, но это не мешает мне заметить ее слезы.

Ханна плачет?

Сглатываю ком, когда меня ударяет осознанием.

Уэндел может повторять сотни раз, что не вернется в этот спорт, но на ее лице написано: «Это была любовь».

Разогнавшись еще быстрее, она выезжает на центр льда и исполняет тот самый аксель, на который мы поспорили.

И, что я хочу сказать?

Я готов отдать ей не тысячу долларов, а все свои гребаные деньги.

Ханна повторяет его еще и еще, а затем еще раз, но на этот раз более сложный, двойной. И в этот самый момент, она падает на лед, проезжая по нему спиной без движений.

Ее волосы хаотично распадаются в стороны, грудь не вздымается.

Я срываюсь с места, несясь к ней с той же бешеной скоростью, с которой бьется мое сердце.

– ХАННА! – кричу я, резко тормозя у ее тела, и падаю на колени. – Детка, черт дери! Ты в порядке?

Я приподнимаю ее, осторожно укладывая к себе на колени и сжимаю ладонями лицо.

– Очнись, пожалуйста. Ханна, я прошу тебя.

Мое сердце колотится так сильно, что я чувствую его в висках.

Мне еще никогда не было так страшно, как сейчас.

Прикладываю палец к ее артерии на шее, чтобы проверить пульс, одновременно прижимаясь лбом к холодной щеке.

– Что я должен делать, твою мать?! – рвано рычу, пытаясь держать себя в руках, но получается хреново.

Я чувствую себя гребаной растерянной девчонкой, которая ничем не может помочь и сейчас заплачет.

Отстраняюсь и принимаю решение сделать ей искусственное дыхание, массаж сердца и что-нибудь еще, чтобы только она очнулась и посмотрела на меня самым прекрасным в мире взглядом.