Чтение онлайн

Но не помогло.

— Самолет уже здесь. Полет из Филадельфии комфортнее, чем коммерческий через Нью-Йорк.

Или, может быть, это и есть настоящий ответ. Может быть, в лучшем случае, его появление как-то связано с Лео и абсолютно никак не связано со мной.

Ник снова уходит. Что-то внутри меня распознает это как определяющий момент.

Сражайся или беги.

Тони или плыви.

Самый простой способ замаскировать любовь — ненависть. Противоположная крайность. Но, по определению, истинной противоположностью любви является безразличие. Полная апатия — это самое далекое понятие от любви. Трепетная забота или полное безразличие.

— Ты с ним трахаешься?

Апатия — это не напряженные плечи и невысказанные слова.

Он мог позвонить или написать сообщение, чтобы сообщить о своем прибытии в город. Он мог сесть на свой самолет и немедленно улететь. Он мог бы сказать, что рад видеть, как я устраиваюсь.

Вместо этого он уходит, как будто находиться рядом со мной больно.

— Я скучаю по тебе. — Признание вырвалось без разрешения. Его раскрывает отчаяние, и я ненавижу это. Ненавижу то, что Ник всегда контролирует ситуацию. Ненавижу, что даже здесь — в моей стране, в моей квартире, за которую он платит, — он дергает за ниточки.

Ник почти у двери. Не думаю, что он остановится.

Но он остановился.

— Ты не можешь просто так появиться в моей гостиной, Ник. Законно это или нет. Ты сказал мне, что это моя квартира. Владение зданием не дает тебе права врываться сюда и пугать меня до смерти.

Невероятно, но плечи Ника напрягаются еще больше.

— Ты права. Это больше не повторится. — Его тон такой же жесткий, как и костюм, который на нем надет.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

Я не уверена, слышит ли он меня. Слова тихие. Тайна, произнесенная вслух. Я произношу их, чтобы они перестали крутиться у меня в голове, вытесняя правду, как высасывают яд из укуса гремучей змеи — в отчаянной попытке исцелиться.

Когда Ник не двигается, я знаю, что он это сделал. Он в нескольких дюймах от двери, а затем внезапно оказывается намного ближе — достаточно близко, чтобы я могла ощутить пряный мускусный запах его одеколона и тепло его тела.

— Ты не хочешь, чтобы я уходил? Что ты хочешь, чтобы я делал? Решай сама, как обычно.

— Как обычно? — Эхом отзываюсь я, не веря. — Я ничего не решала, Ник!

— Нет? Тогда как, черт возьми, ты оказалась здесь? Потому что это был не мой гребаный выбор, Лайла. Это был твой.

— Это был не… Мне нужно было…

Из моего рта вылетают полуформулированные предложения.

Я не могу решить, как много ему рассказать.

Что теперь, когда я просыпаюсь посреди ночи, я вижу пустые глаза Дмитрия?

Что я беспокоилась, что если бы не уехала тогда, то не смогла бы уже это сделать?

— Я не трахаюсь с ним. — Я наконец отвечаю на предыдущий вопрос Ника о Майкле. Я знаю, что это понравится его властной натуре.

Конечно же, его глаза вспыхивают.

— Чего ты хочешь, Лайла?

Я ненавижу то, как сильно мне нравится, как он произносит мое имя. Как проявляется его акцент, когда он произносит мое имя, как будто он оставляет какой-то особый отпечаток на слогах.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня. — Я подхожу ближе, вдыхая его запах и позволяя ему наполнить мои вены огнем. — Жестко. — Моя голова откидывается назад, встречая его стоический взгляд, не отводя взгляда. — Грубо. — Я заправляю прядь волос за ухо и сглатываю. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, словно ненавидишь. — Как только я произношу эти слова, я прикусываю нижнюю губу.

Ник хихикает, мрачный звук, который обволакивает мои легкие и сдавливает.

— Это нетрудно.

— Я знаю, — шепчу я.

— Мы могли бы стать идеальной парой.

Его использование прошедшего времени задело меня, но я сохраняю, надеюсь, соблазнительную улыбку на своем лице.

Он здесь. Сейчас. Прямо передо мной и слишком соблазнителен, чтобы сопротивляться. И в этот момент я не уверена, что это может причинить еще больше боли. Я тоже могла бы воспользоваться этим удовольствием.

Присутствие Ника — это зазубренный нож, воткнутый мне в грудь. Больно, но и не дает мне истечь кровью.

— Ты остаешься или уходишь? — Я проглатываю вопрос, потому что не могу продолжать задерживать дыхание.

Ник выдыхает, протяжно и раздраженно.

— Мне нужно выпить, черт возьми. — Он отходит, дергая за галстук, как будто тот превратился в петлю, и бросает его на стол у входной двери. Затем он расстегивает верхнюю часть рубашки, обнажая гладкую кожу горла и верхнюю часть груди.

Я провожаю взглядом широкую линию его плеч, когда он отходит от меня на кухню.

Я направляюсь к шкафчику рядом с холодильником.

— У меня есть… вино?

Когда я поднимаю взгляд, Ник кивает.

— Вино подойдет.

Я беру два бокала, ставлю их на кухонный столик и откупориваю бутылку.

— Итак… как Ирландия?

Ник замирает на середине закатывания рукавов рубашки. В животе у меня все переворачивается от этого зрелища. В нем есть что-то такое… мужественное.

— Все прошло нормально, — отвечает он медленно и размеренно. Может быть, немного смущен, как будто он забыл, что когда-либо упоминал об этом, или удивлен, что я спрашиваю.

— Там должно быть красиво.

— Мы не особо осматривали достопримечательности. — Он опирается локтями на стойку и изучает меня более пристально, чем мне бы хотелось.

Я придвигаю к нему один из бокалов и делаю большой глоток из другого, игнорируя его пронзительный взгляд.

Кажется, что большая часть нашего гнева растворилась в воздухе, оставив после себя другие сбивающие с толку эмоции.

Пятнадцать минут назад я активно работала над тем, чтобы забыть Ника, не ожидая увидеть или услышать о нем в ближайшем будущем. И вот теперь он стоит в трех футах от меня, изучая меня своими глазами.

Наконец он отводит взгляд, разглядывая белые стены, мраморные столешницы и шкафчики орехового цвета. На ручке плиты нет полотенца, а на холодильнике — магнитов.

Лео отсутствовал большую часть дня. Я сказала себе, что немного распакую вещи, и все, что я сделала перед встречей с Джун, — это подала заявления о приеме на работу, привела себя в порядок и покрасила ногти на ногах.

— Отличное место, — говорю я. — Еще раз спасибо.

Ник кивает, затем допивает остатки из своего бокала.