Нас не остановить
Шрифт:
– Папа постарается справиться как можно быстрее, – Денис собирает у нас паспорта, чтобы снять копии. – Я дам знать, когда вам надо будет уже в универ ходить. Никаких пока заказов, ладно?
– Ладно, – неохотно соглашаюсь за всех.
Бабла с предыдущих дел хватит на несколько месяцев наперёд, если не транжирить. А там либо утрясётся всё, либо новую подработку найдём.
В конце концов, где мы только ни работали уже, прежде чем банду по решению сложных задач за деньги организовать. Хотя такое прибыльное дело терять совсем не хочется.
Денис вот легко от него отошёл… Вроде как ради девчонки во многом. Переживала за него… Кто бы мог подумать, что для Дэна это станет весомым аргументом полностью перестроить жизнь. Сейчас вроде как помощник отца в его бизнесе.
Я вот вообще не представляю себя ведущим обычную безобидную жизнь. Тем более, ради какой-то девчонки… Уверен, что за период, во время которого мы притихнем, я буду только окончательно убеждён во всём этом.
Глава 2. Юля
Уже больше недели прошло, а я всё никак отойти не могу. Напавший на меня парень преследует в кошмарах вместе со своим грёбаным пистолетом. А ещё по улицам страшно стало идти, только в светлое время суток одна куда-то хожу. Всё боюсь, что этот мудак может решить, что недостаточно меня спугнул. Вдруг заявится снова?
А ведь я и вправду начисто вычёркиваю Литвинова из своей жизни. Как бы ни было обидно это делать…
Я всё лето потратила на работу у него, не отдыхала ни разу. Как только ни изворачивалась, чтобы снимать компромат.
Началось всё просто и довольно безобидно: Игорь Андреевич в очередной раз заменил стандартный экзамен на необходимость сделать журналистский репортаж. Поэкспериментировав таким образом над нами однажды, он слишком втянулся в эту идею и теперь каждый семестр такое задавал. Только если в конце первого курса для такого дела распределял нас по парам, то на втором курсе работать нам предлагалось уже самостоятельно.
И второй семестр второго курса я провалила. У меня где-то в начале его папа умер, и я была слишком разбита. Ещё и подработки искала, ведь вся семья держалась на нём и теперь приходилось крутиться самим…
В общем, сделала репортаж кое-как, фигню какую-то, из пальца высосанную. Острую тему даже не подбирала, хотя как раз на втором семестре Игорь Андреевич вёл нас именно к этому. К скандалам, разоблачениям и тому подобному. А я за пару дней настрочила статью о том, как весна влияет на людей вокруг, про пробуждение природы перед летом и всё такое. Причём многое вообще из интернета взяла. Над видеорепортажем тоже не заморачивалась, снимала вблизи своего дома любую мелочь, которую потом обыгрывала, на ходу придумывая ей смысл.
В итоге этот экзамен остался у меня хвостом на сентябрь. И сложно было упрекать в этом Игоря Андреевича: я и отвечала неуверенно, то и дело сбиваясь, потому что перенервничала из-за того, что в пятёрке запущенных в аудиторию со мной оказался Вова Мельников. Он нравится мне с самого первого курса… И сам делает по-настоящему крутые репортажи, да и вообще искренне увлечён профессией.
Кажется, я видела на его лице жалость, когда слушал меня… Я ведь всегда была хорошисткой, причём с минимумом четвёрок. А тут хвост, который необходимо закрыть до декабря, а иначе отчисление.
Разозлилась. Решила сделать по-настоящему крутой репортаж, о чём сообщила Кире, когда мы сидели с ней в ресторане после сдачи экзаменов. В моём случае позорной, а в её – успешной. Мы прикидывали, какой репортаж я могу представить Игорю Андреевичу, чтобы аж дара речи лишился – и тут как будто кто-то свыше услышал меня и подкинул материал.
Счёт мы делили пополам, и когда я считала свою часть, вдруг заметила неладное. Заказы-то лишние нам не были вбиты, но итоговая сумма как-то не соответствовала нашему набору. Вынужденная экономить, я считала по ценам меню ещё до получения счёта. И да, нам прописали лишнюю соточку всего, могли бы и не заметить, но… Заметили.
Официант неловко и ошарашенно потоптался возле нас с чеком, сказав, что ему нужно сходить к главному. В итоге вернулся с новым чеком и сказал, что просто аппарат забарахлил и не так посчитал.
Главного мы так и не увидели в тот день… Но сложилось впечатление, что это с его подачи барахлили аппараты и не только у нас. Решила проверить. Загорелась идеей настолько, что никаких претензий из-за несчастной сотни никому не предъявила. Хотя в других местах, где мне уже приходилось работать, любую ошибку персонала компенсировали либо скидкой, либо десертом.
Позже я устроилась в этот ресторан. И уже сама будучи официанткой, видела много интересного. То подобным же образом «ошибался» в подсчётах аппарат, то пьяным компаниям добавляли на несколько шотов больше в чеках, то одну и ту же недоеденную кем-то порцию продавали два раза, добавив туда чуть больше ингредиентов. В общем, главному не было никакого дела до качества обслуживания, он воспринимал гостей исключительно как кошельки на ножках, раскручивая по-максимум. И довольно тонко это делал, незаметно для многих… Вот и я делала вид, что не видела этого всего, мысленно извиняясь перед посетителями. Но мне ведь надо было снимать репортаж! Этим я и занималась, ухищряясь всеми возможными способами, ведь телефонами на сменах пользоваться было нельзя.
К тому моменту я уже неоднократно виделась с главным. Этот ресторан принадлежал Литвинову Давиду, наглому мужчине средних лет. Он часто приходил, видимо, специально – чтобы самому руководить процессами, по которым клал себе в карман лишнее. Хотя ценник в этом ресторане и без того был несоизмерим качеству. Ещё бы выше – и ходить бы не стали.
Неженатый Давид ещё и сально шутил с официантками, да и смотрел тоже неприятно, слишком уж оценивающе. Вообще сомнительная личность: из тех, у кого принципов нет и кто удавится за свою выгоду и по чьей угодно голове пойдёт.
И угораздило же меня в последний день, когда репортаж уже был готов, предупредить о нём Литвинова… Ещё и пригрозила, что если не исправит ситуацию, то о ней узнают не только на моём экзамене и не только на сайте универа повесят инфу. Сказала, что с проверками нагрянуть должны и до полиции дойти может, не говоря уж о закрытии ресторана…
Дура!
Вот и последствия. Теперь никакого репортажа, а Литвинов живёт и процветает дальше со своими махинациями, потому что мне было велено его забыть. И я, чёрт возьми, действительно ведь боюсь. Сдаюсь… Не могу я здесь бороться, мне это дуло пистолета до сих пор иногда мерещится. Как и прожигающие чёрные глаза.