Чтение онлайн

Долбанный стыд… Если Вова заметил это, то и мои взгляды тоже наверняка. И отрешённость общую. Надеюсь, хотя бы о причинах не догадался…

В общем, ударяюсь в учёбу, всю неделю с головой там. И даже тема для репортажа появилась: будет как признание любви к Вове. Из скандального только не самые приглядные факты обо мне: как не решалась с ним заговорить, как давно он мне нравится и как я иногда довольно косячно пыталась привлечь его внимание. В общем, разоблачение лишь самой себя, а не кого-либо ещё.

Ну а что мне ещё делать, когда никакая другая идея в голову не идёт? Любую тему можно подогнать под нужный формат. Конечно, Игорь Андреевич вряд ли впечатлится, но хотя бы тройку мне поставить должен – мне хватит, главное, чтобы не отчислял. Заодно и тему с Вовой закрою. Я ведь сдавать буду перед всей группой.

Тут уж либо растрогаю его и даст мне шанс, либо ловить реально нечего.

*******

– Ну что, Денисова, порадуете нас сегодня репортажем? – откровенно насмешливо интересуется Игорь Андреевич. – Или на следующей паре сдадите? Учтите, что на следующей паре будет последняя возможность, больше ждать я не буду.

Аж сердце пропускает удар. Ужасно хочется взять эту отсрочку, но она ведь только на неделю… Даже если я быстро найду тему для крутого репортажа, вряд ли достойно его приготовлю с учётом, что у меня ещё работа. К тому же, у меня уже заготовлен материал о любви к Вове. И если я не решусь сейчас, не сделаю это никогда.

Может, Игорь Андреевич это зачтёт. А если нет, то я хотя бы буду знать, что такой репортаж не вариант. А то ведь если не представлю сейчас, всю неделю буду колебаться между ним и неуклюжим сбором новых тем.

В общем, решено…

– Готова сейчас, – пытаюсь говорить уверенно.

– Так вперёд, – Игорь Андреевич усаживается за свой стол и кивает мне на доску. – Проектор настроен.

Видеоряд у меня, конечно, такой себе… В основном из общедоступных видосов Вовы состоит. И мои там тоже есть: когда я рассказываю, на что меня вдохновлял и как на мою жизнь влиял.

Чем больше действий я предпринимаю – подхожу к трибуне, настраиваю проектор – тем сильнее окутывает стыдом. Собственная идея кажется не только ни разу не эффектным признанием в любви, но заведомым провалом по всем пунктам сразу. Включая, конечно, и сам экзамен, который вроде как сдать должна.

Но обратного пути уже нет… Свет выключен, и на доске появляется моё пока что не включенное видео, но с очень даже говорящей обложкой. На ней ведь Вова.

На которого я сейчас, конечно, усиленно не смотрю. Он по-прежнему со старостой сидит: как и всю эту неделю. Антон теперь один, и на самой последней парте.

Смотрю почему-то именно туда. Как ни странно, мне так спокойнее.

Он как-то хмуро уставляется на доску, на которой всё ещё не включенный Вова. А я набираюсь смелости даже от такой скорее недовольной реакции – так уж на меня Антон действует. Тормошит что-то внутри, как будто вызов мне бросает. Прям назло ему хочется уверенно действовать.

– Разоблачения бывают разными, как все мы знаем, – начинаю, игнорируя мгновенно ускорившееся сердцебиение. – Включая и саморазоблачение. Сегодня я представлю такой формат, потому что то, о чём я буду вести речь, слишком личное и даже неловкое для меня.

Кто-то перешёптывается, Антон качает головой, но меня уже не остановить. Говорю всё более уверенно, видео включаю. Это как исповедь получается. Давно наболевшая, отчаянная…

Взгляд только на Антоне – его хмурое выражение придаёт уверенности. За всю эту неделю я уже настолько привыкла к этому опасному и выбивающемуся из группы парню, что нисколько не боюсь. И даже мои следы – шрамы на его скуле – не напоминают о том ужасном дне, когда я думала, что с жизнью распрощаться могу. Наоборот, сейчас они показывают мне, что я способна дать отпор даже в таких страшных ситуациях. Я способна постоять за себя, а потому сейчас не станет исключением.

Да, я чувствую взгляд Вовы. Да, не могу смотреть в ответ. Но я справлюсь хотя бы с тем, чтобы достойно представлять свой «репортаж» – уверенно, не сбиваясь и наверняка даже не краснея.

За эту неделю я несколько раз переговаривалась с Вовой и с Ниной тоже – они постоянно тёрлись рядом, и я довольствовалась тем, что заводила общую тему, как бы обращаясь к старосте. Мельников тоже отвечал.

Иногда даже вмешивался Антон – я так понимаю, из других парней в группе Вова именно его считает другом. Неожиданно, конечно, учитывая, что учившийся на заочке бандюган только недавно влился в коллектив. Но я даже не против: его вмешательство в наши разговоры даже как-то разряжало обстановку. То очень вовремя шутил, заставляя меня смеяться и почти забыть, как Нина легко и почти привычным жестом касалась плеча Вовы. То Антон отвечал мне на вопрос за этих двоих, когда они меня как будто даже не слышали и заставляли этим чувствовать себя идиоткой. То просто поддерживал тему, которая грозила быть свёрнутой из-за односложных ответов Вовы.

Точно знаю, что переживала бы по поводу этого всего больше, если бы не ушла в учёбу с головой. И если бы… не Антон.

Хотя он очевидно лишь развлекается за счёт моей влюблённости. Других причин его поведению подобрать не могу – да и зачем? Рано или поздно ему надоест, а пока… Пока мне это на пользу. Как и само его присутствие.

– Так, всё, хватит, – резко перебивает меня Игорь Андреевич. – Я устал выслушивать эти сопли в надежде, что пойдёт что-то более интересное. Дальше в том же духе?

Кровь мгновенно подступает к лицу. Губы перестают слушаться… Не могу ничего ответить преподавателю – переполняет стыд. Еле стою на подкосившихся ногах, слыша только шум в собственных ушах и мечтая просто исчезнуть. Значит, я только опозорилась?

Дурацкая была идея! Задыхаюсь, а к горлу подступает ком. А я-то думала, что держалась уверенно.

– Вообще-то, саморазоблачение – интересный метод, вполне себе скандальный и откликается обычно у многих, – неожиданно вмешивается Антон, ещё и подгоняя своё заступничество под критерии Игоря Андреевича. – Оригинальный подход всегда оценивается более въедливо, но…

– Не припомню, чтобы спрашивал ваше мнение, – резко перебивает его преподаватель.

– Ведёте себя непедагогично, – жёстко парирует Антон, которого вряд ли вообще возможно остановить.

Ловлю его взгляд и качаю головой, умоляя не злить Игоря Андреевича ещё больше. Это прежде всего меня в ещё более унизительное положение ставит, а не спасает ситуацию.

Но внезапная поддержка Антона, видимо, вдохновляет и Дашу заступиться за меня. Она успевает раньше, чем препод бы отреагировал на выпад в его сторону:

– Простите, Игорь Андреевич, но вот мы с Артёмом на первом курсе тоже делали скорее личную для меня работу, и вы её оценили.

От напряжения у меня уже кружится голова. На Вову так и не решаюсь посмотреть, да и на препода тоже. А он поднимается с места, обращаясь уже к Даше:

– Во-первых, это было на первом курсе, а не на третьем. Во-вторых, тогда не было конкретного задания, как сейчас про скандал или разоблачение. И в-третьих, уровень вашей работы был и на первом курсе на голову выше этого… Хм… Подобия репортажа.