Чтение онлайн

— Мсто сносное, — соглашается Веггъ. — Но помните, мистеръ Винасъ: нтъ золота безъ примси… Наливайте-ка да садитесь къ камину. Не желаете ли позабавиться трубочкой, сэръ?

— Я небольшой до нихъ охотникъ, сэръ, но за компанію курну разокъ-другой съ промежуточками.

Мистеръ Винасъ наливаетъ, и Веггъ наливаетъ; мистеръ Винасъ закуриваетъ да покуриваетъ, и Веггъ закуриваетъ да покуриваетъ.

— Такъ вы говорите, мистеръ Веггъ, что примсь есть и въ вашемъ металл?

— Есть. Таинственность какая-то, — отвчаетъ Веггъ. — Не нравится она мн, мистеръ Винасъ. Не нравится мн, что выколотили жизнь изъ прежнихъ жильцовъ этого дома, обдлали это гд-то въ непроходимыхъ потемкахъ, и кто это сдлалъ — не знаютъ.

— Вы имете какія-нибудь подозрнія, мистеръ Веггъ?

— Нтъ, я только знаю, кому это въ прокъ пошло, а подозрній не имю, — отвчаетъ этотъ джентльменъ.

Договоривъ, онъ куритъ и смотритъ въ каминъ съ самымъ ршительнымъ выраженіемъ гуманности на лиц, какъ будто онъ поймалъ эту великую добродтель за фалду въ ту минуту, когда она сочла своею горькою обязанностью улизнуть отъ него, и удержалъ ее насильно.

— Такъ-то оно, мистеръ Винасъ, — снова начинаетъ Веггъ: — я длаю кое-какія свои наблюденія по нкоторымъ пунктамъ надъ нкоторыми людьми, но я ничего не говорю, сэръ. Вотъ, напримръ, огромное богатство сваливается съ облаковъ на человка… не будемъ его называть. И вотъ, столько-то жалованья въ недлю да столько-то при этомъ каменнаго угля на отопленіе сваливается съ облаковъ на меня. Который же изъ насъ двоихъ лучше? — Ужъ, конечно, не тотъ, кого мы не называемъ. Вотъ мое наблюденіе, но я ничего не говорю. Я беру свое жалованье и свой уголь. Онъ беретъ свое богатство. Вотъ какъ оно ведется на свт, сэръ.

— Какъ бы хорошо было для меня, если бъ я могъ такъ же спокойно, какъ вы, смотрть на вещи, мистеръ Веггъ.

— И ко всему, — продолжаетъ мистеръ Веггъ ораторскимъ жестомъ своей трубки и своей деревянной ноги, изъ коихъ послдняя выказываетъ недостойное желаніе опрокинуть его назадъ вмст со стуломъ, — и ко всему примите во вниманіе, мистеръ Винасъ, еще такую вещь… А впрочемъ я ничего не говорю. Тому, кого мы не называемъ, всякій дуракъ вдь можетъ турусы на колесахъ подвести. Къ нему и подъхали. И вотъ тотъ, кого мы не называемъ, имя своею правой рукою меня… Я же, натурально, могу разсчитывать на дальнйшее повышеніе, и вы, можетъ быть, даже скажете, что я повышенія достоинъ…

Мистеръ Винасъ бормочетъ что-то въ томъ дух, что онъ, конечно, это скажетъ.

— Ну-съ, такъ вотъ онъ, кого мы не называемъ, при такихъ-то обстоятельствахъ обходитъ меня и ставитъ надо мною прощалыгу, который ловко подъхалъ къ нему. Кто же изъ насъ двоихъ настоящій-то человкъ? Кто знаетъ больше стиховъ? Кто изъ двоихъ больше работалъ на того, кого мы не называемъ? Кто обрабатывалъ ему римлянъ, военныхъ и штатскихъ, пока не осипъ, да такъ, какъ будто питался однми опилками съ тхъ поръ, какъ его отняли отъ груди. Кто? — Ужъ, конечно, не тотъ прощалыга съ своими розсказнями. А между тмъ онъ у нихъ, какъ въ своемъ собственномъ дом: у него своя комната, онъ въ почет и получаетъ тысячу фунтовъ въ годъ. А я вотъ заточенъ въ эту тюрьму и торчу тутъ, какъ какая-нибудь мебель, на случай, если понадоблюсь. Вотъ оно какъ идете все на свт. Я это замчаю, да и не могу не замчать, потому что я имю большую замчательность, но я ничего не говорю, ничего… Бывали вы здсь когда-нибудь прежде, мистеръ Винасъ?

— За порогъ калитки не переступалъ, мистеръ Веггъ.

— А до воротъ, значитъ, доходили?

— Доходилъ, мистеръ Веггъ, и даже заглядывалъ во дворъ изъ любопытства.

— Видли что-нибудь?

— Ничего, кром мусора на двор.

Мистеръ Веггъ обводилъ глазами комнату, увлекаясь поисками, а потомъ осмотрлъ мистера Винаса, какъ будто подозрвая, что и на немъ можно что-нибудь найти.

— А между тмъ, сэръ, — говоритъ онъ, — можно было бы предположить (такъ какъ вы были знакомы со старикомъ Гармономъ), что вы иногда наносили ему визиты изъ вжливости. Вамъ, слава Богу, вжливости-то не занимать стать.

Послднее изреченіе было предложено въ вид смягчающаго комплимента.

— Ваша правда, сэръ, — отвчаетъ мистеръ Винасъ, моргая слабыми глазками и запуская пальцы въ пыльные волосы, — правда, таковъ я и былъ, пока одинъ, сдланный мн, афронтъ не повернулъ во мн все вверхъ дномъ. Вы понимаете, о какомъ афронт я говорю, мистеръ Веггъ. Я говорю о нкоемъ письменномъ заявленіи насчетъ костяковъ. Съ той поры пришелъ всему конецъ для меня; остались лишь горечь да желчь.

— Нтъ, не всему конецъ, мистеръ Винасъ, — говоритъ на это Веггъ сочувственнымъ шепотомъ.

— Всему, сэръ, всему! — горько настаиваетъ мистеръ Винасъ. — Пусть это будетъ грубостью съ моей стороны, но я лучше готовъ накинуться на своего ближайшаго друга, чмъ сказать — нтъ, не всему! Готовъ, увряю васъ!

Невольно взмахнувъ деревяшкой, чтобъ защититься отъ мистера Винаса, вскочившаго въ пылу увлеченія съ мста посл этого несоціабельнаго заявленія, мистеръ Веггъ опрокидывается назадъ вмст со стуломъ. Безобидный мизантропъ спшитъ къ нему на помощь и подымаетъ его находящимся въ состояніи полнаго распада.

— Что это, никакъ вы балансь потеряли, мистеръ Веггъ? — говоритъ мистеръ Винасъ, подавая ему отлетвшую въ сторону трубку.

— Да какъ не потерять! — ворчитъ Сайлесъ, потрагивая ушибленное мсто на голов. — Тутъ и не балансъ потеряешь, когда гости твои начнутъ скакать по комнат, словно черти въ аду! Пожалуйста не вскакивайте такимъ манеромъ со стула, мистеръ Винасъ.

— Извините меня, мистеръ Веггъ. Я такъ глубоко огорченъ!

— Да, чортъ васъ возьми, благовоспитанный человкъ можетъ и сидя на мст огорчаться, — возражаетъ вразумительно мистеръ Веггъ.

— Я буду помнить это, сэръ.

— Будьте такъ любезны.

Мистеръ Веггъ мало-по-малу сдерживаетъ свое затаенное раздраженіе и свой ироническій тонъ и снова принимается за трубку.

— Гм… да, мы, кажется, говорили о томъ, что старикъ Гармонъ былъ вамъ другъ и пріятель.

— Нтъ, мистеръ Веггъ, не другъ и не пріятель. Такъ, бывало, иной разъ перемолвимся двумя-тремя словами. Правда, вели еще мы съ нимъ кое-какія длишки. Любознательный быль онъ человкъ насчетъ мусора, мистеръ Веггъ, — любознательный, но ужъ и скрытный, доложу вамъ.

— Ага! Такы вы считали его скрытнымъ? — восклицаетъ Веггъ съ какой-то жадною радостью.

— Онъ всегда казался мн такимъ, и съ виду, и по разговору.

— А-а!

Веггъ опять поводитъ глазами.

— А ну-те, потолкуемъ-ка о томъ, что тамъ такое отыскивалось въ этомъ самомъ мусор,- говорить онъ безпечно. — Не разсказывалъ ли онъ когда-нибудь, какъ онъ тамъ все это находилъ, — скажите откровенно, другъ любезный. Коли человку ужъ довелось жить на такомъ, чортъ его знаетъ какомъ двор, такъ любопытно по крайней мр узнать, какъ оно тамъ было и что. Гд, напримръ, отыскивалъ онъ эти… ну, словомъ, всякую всячину? Или, напримръ, какъ онъ раскапывалъ эти кучи? Сверху, что ли, начиналъ или снизу? Буравитъ (тутъ мимика мистера Вегга становится очень выразительной) или пробовалъ щупомъ? Какъ вы скажете, милйшій мистеръ Винасъ: щупомъ онъ ихъ пробовалъ или буравомъ, а? Скажите, почтеннйшій, безъ утайки.

— Я скажу — ни тмъ, ни другимъ, мистеръ Веггъ.

— Какъ ближній ближнему, мистеръ Винасъ, скажите… (да подлейте еще)… скажите: почему ни тмъ, ни другимъ?

— Потому, я полагаю, что когда мусоръ сортируютъ и просиваютъ, то вещи находятся сами собой. Вдь эти насыпи уже были просяны?

— Осмотрите ихъ и скажите, какъ по вашему?.. Да ну, подливайте еще!

Всякій разъ, какъ мистеръ Веггъ говорилъ: «Подливайте еще», онъ придвигался къ гостю со стуломъ все ближе и ближе, подскакивая на своей деревяшк. Казалось, онъ предлагалъ самъ слиться съ мистеромъ Винасомъ, а не то что налить его стаканъ, — до того онъ старался.