Чтение онлайн

Но мистеръ Вегъ съ достоинствомъ прерываетъ его:

— Нтъ, сэръ! Он поминаютъ нашъ домъ, мистера Джорджа, тетушку Дженъ, дядюшку Паркера, — вотъ что он поминаютъ… Все, сударь мой, прошло, все миновало. Все принесено въ жертву баловню фортуны, червю скоропреходящему!..

Баловень фортуны, червь скоропреходящій тожъ, или (говоря мене образнымъ языкомъ) Никодимъ Боффинъ, эсквайръ, золотой мусорщикъ, совершенно освоился со своимъ высоко-аристократическимъ домомъ. Не могъ онъ, конечно, не сознавать, что домъ былъ слишкомъ великъ для его скромныхъ потребностей и, какъ какой-нибудь высоко-аристократическій фамильный сэръ, распложалъ несмтное множество паразитовъ. Но онъ утшался тмъ, что смотрлъ на такое расхищеніе своей собственности, какъ на пошлину съ полученнаго имъ наслдства. Добрякъ тмъ боле успокаивался на этомъ соображеніи, что мистрисъ Боффинъ была вполн удовлетворена, а миссъ Белла совершенно счастлива.

Эта молодая двица была, безъ сомннія, драгоцннымъ пріобртеніемъ для Боффиновь. Она была такъ хороша собой, что не могла не обращать на себя всеобщаго вниманія въ публик, и такъ умна, что не могла быть ниже тона, подобавшаго ея новому положенію. Смягчалъ ли успхъ ея сердце — это оставалось, можетъ быть, подъ сомнніемъ; но зато насчетъ того, выигрывали ли отъ успха ея наружность и манеры, никакихъ сомнній быть не могло.

Скоро миссъ Белла начала воспитывать мистрисъ Боффинъ. Боле того: миссъ Белла начала чувствовать себя какъ-то неловко, и, такъ сказать, отвтственной, когда мистрисъ Боффинъ длала при ней какой-нибудь промахъ. Не то чтобъ эта добродушная, мягкая женщина казалась особенно грубой даже среди посщавшихъ ея домъ признанныхъ авторитетовъ по части манеръ, единогласно называвшихъ Боффиновъ «очаровательно вульгарными» людьми (чего, ужъ конечно, никто бы не сказалъ о нихъ самихъ); но она частенько спотыкалась на великосвтскомъ льду, на которомъ вс чада подснаповщины, вмст со спасаемыми ими «молодыми особами», обязаны, какъ извстно, кататься чинно въ кружокъ или гуськомъ по прямой линіи. А спотыкаясь на этомъ льду, она подшибла миссъ Беллу (такъ по крайней мр казалось этой молодой двиц) и тмъ заставляла ее испытывать непріятное смущеніе подъ критическими взорами людей, боле искусныхъ въ подобныхъ упражненіяхъ.

Трудно было бы ожидать, чтобы миссъ Белла, въ ея возраст, особенно строго разбирала, насколько прилично и прочно ея положеніе въ дом мистера Боффина. Она роптала на свою домашнюю жизнь въ родительскомъ дом даже тогда, когда ей было еще не съ чмъ сравнивать его, а потому не было съ ея стороны никакихъ новыхъ проявленій неблагодарности въ томъ, что она предпочитала ему свое новое жилище.

— Неоцненный человкъ этотъ Роксмитъ, — сказалъ однажды мистеръ Боффинъ мсяца черезъ три посл водворенія своего въ новомъ дом. — Чудесный работникъ и вообще славный малый; только я никакъ не могу его раскусить.

Миссъ Белла тоже не могла раскусить мистера Роксмита, и потому эта тема была несовсмъ лишена для нея интереса.

— Онъ такъ заботится о моихъ длахъ, какъ не могли бы заботиться пятьдесятъ человкъ, вмст взятыхъ, — продолжалъ мистеръ Боффинъ. — Но онъ длаетъ все какъ-то по своему: словно шесть какой теб поперекъ дороги кладетъ. Думаешь, что идешь съ нимъ мирно, рука объ руку, а тутъ и станешь въ тупикъ.

— То есть какъ это, сэръ? Я не понимаю, — сказала Белла.

— Какъ бы это вамъ объяснить, милая… Вотъ видите ли, онъ здсь ни съ кмъ, кром васъ, не хочетъ встрчаться. Когда у насъ гости, напримръ, я бы желалъ, чтобъ онъ садился на свое мсто за столомъ, какъ и вс мы. Такъ нтъ вдь — не хочетъ!

— Если онъ считаетъ себя выше этого, такъ я бы оставила его въ поко,- проговорила миссъ Белла, гордо вскинувъ головку.

— Совсмъ не то, мой другъ, — отвчалъ мистеръ Боффинъ, подумавъ. — Онъ не считаетъ себя выше этого.

— Такъ, можетъ быть, считаетъ себя ниже? Если такъ, то ему лучше знать.

— Нтъ, моя милая, и это не то. Нтъ, — повторилъ мистеръ Боффинъ, покачавъ головой и опять немного подумавъ. — Роксмитъ — человкъ скромный, но не считаетъ себя ниже другихъ.

— Такъ что же онъ думаетъ въ такомъ случа? — спросила Белла.

— Прахъ меня возьми, если я знаю! — сказалъ мистеръ Боффинъ. — Сначала мн казалось, что онъ не желаетъ встрчаться только съ Ляйтвудомъ. А теперь я вижу, что онъ не желаетъ встрчаться ни съ кмъ, кром васъ.

«Ого!» — подумала миссъ Белла. — «Вотъ какъ!» (Мистеръ Мортимеръ Ляйтвудъ раза два или три обдалъ у Боффиновъ; кром того, они встрчались съ Беллой и въ другихъ домахъ, и онъ оказывалъ ей нкоторое вниманіе.) «Довольно смло со стороны какого-то секретаря, жильца папа, длать меня предметомъ своей ревности».

То, что папашина дочка могла такъ презрительно отзываться о папашиномъ жильц, было, можетъ быть, странно. Но и не такія еще странности водились за этой испорченной двушкой, — испорченной вдвойн: сначала бдностью, а потомъ богатствомъ. Пусть, однако, вс ея странности выяснятся изъ хода нашего разсказа.

«Со стороны этого господина по меньшей мр самонадянно (разсуждала про себя миссъ Белла) простирать на меня какіе-то виды и устранить съ моей дороги всхъ, кто кажется ему опаснымъ. Нтъ, положительно, это будетъ уже черезчуръ, если какой-то тамъ секретаришка, нашъ жилецъ, вздумаетъ присваивать себ т шансы на хорошую партію, которые представляютъ мн Боффины по своей доброт».

А какъ еще недавно миссъ Белла взволновалась открытіемъ, что этотъ самый секретаришка, ихъ жилецъ, по всмъ признакамъ любитъ ее. Увы! въ то время еще не выдвигались на сцену ни высоко-аристократическій домъ, ни модистка мистрисъ Боффинъ.

«Пренавязчивый человкъ этотъ секретарь, несмотря на свой скрытный характеръ», думала миссъ Белла. «Въ контор у него всегда огонь, когда мы возвращаемся домой изъ театра, и онъ непремнно всякій разъ вырастетъ у дверцы кареты, чтобы помочь намъ выйти. А на лиц мистрисъ Боффинъ всегда при этомъ какая-то досадная, возмутительно-радостная улыбка, какъ будто есть возможность серьезно поощрять то, что на ум у этого господина».

— Вы никогда не даете мн, миссъ Вильферъ, никакихъ порученій домой, — сказалъ какъ-то разъ секретарь, заставъ ее случайно одну въ гостиной. — Я былъ бы счастливъ исполнить всякое порученіе, которое вамъ вздумалось бы дать мн туда.

— То есть куда? Я не понимаю. Пожалуйста объясните, мистеръ Роксмитъ, — проговорила Белла, лниво опуская рсницы.

— Я разумю домъ вашего отца въ Галлове.

Она покраснла при этомъ упрек, хотя онъ былъ выраженъ въ такой деликатной форм, что казался лишь простымъ, естественнымъ отвтомъ на ея слова, и рзко, съ повышеніемъ въ голос, спросила:

— О какихъ порученіяхъ вы говорите? Я все-таки не понимаю.

— Да просто о тхъ словахъ привта или… не знаю, какъ выразиться… о тхъ изъявленіяхъ вашей памяти и дочерней любви, которыя, я полагаю, вы посылаете туда такъ или иначе, — отвчалъ секретарь тмъ же тономъ. — Мн было бы очень пріятно служить такимъ посломъ. Вы вдь знаете, что я хожу туда каждый день.

— Мн кажется, не ваше дло, сэръ, напоминать мн о моихъ дочернихъ обязанностяхъ.

Она черезчуръ поспшила съ этой грубой выходкой противъ «жильца» и вполн это почувствовала, когда встртила его спокойный взглядъ.

— Они и сами не слишкомъ балуютъ меня… Какъ это вы сказали?.. изъявленіями памяти обо мн,- сказала она, спша покрыть одну грубость другой.

— Они часто спрашиваютъ про васъ, и я разсказываю, что могу.

— Надюсь, правду?

— Надюсь, вы не можете въ этомъ сомнваться. Это было бы несправедливо съ вашей стороны.

— Я и не сомнваюсь. Я заслужила упрекъ. Извините меня, мистеръ Роксмитъ.

— Я попросилъ бы васъ не извиняться, если бъ это не поднимало васъ въ моихъ глазахъ, — отвтилъ онъ съ чувствомъ. — Простите, я не могъ удержаться, чтобъ не сказать этого… А теперь вернемся къ тому, о чемъ я говорилъ. Я хотлъ только прибавить: они, можетъ быть, думаютъ, что я говорю вамъ о нихъ, передаю ихъ привты. Но я не длаю этого просто потому, что боюсь обезпокоить васъ, такъ какъ вы сами никогда меня не спрашиваете.