Чтение онлайн

— Значитъ, теперь вы не были въ мор.

— Нтъ, не былъ. Съ того времени я работалъ на берегу.

— То-то у васъ руки такія.

Брошеннымъ на нее пристальнымъ взглядомъ, быстро скользнувшей улыбкой и перемной позы незнакомецъ далъ ей понять, что видитъ ее насквозь.

— Вы очень наблюдательны, — сказалъ онъ. — Да, я давно не былъ въ мор, и этимъ объясняется, конечно, что у меня такія гладкія руки.

Плезантъ встревожилъ его взглядъ, и она посмотрла на него подозрительно. И эта перемна позы, хоть и быстрая, но спокойная и свободная манера, съ какою онъ, минуту спустя, снова принялъ прежнее положеніе, изобличали сознаніе своей силы — сознаніе, которое, повидимому, желали скрыть, но которое тмъ не мене было очень внушительно.

— Вашъ отецъ скоро вернется? — спросилъ онъ, помолчавъ.

— Не знаю. Не могу сказать.

— Когда я спросилъ васъ о немъ, вы мн отвтили, что онъ дома. Значитъ, онъ только что вышелъ?

— Я думала, что онъ уже пришелъ, — объяснила миссъ Плезантъ.

— Ага! вы думали, что онъ уже пришелъ. Слдовательно, его уже давно нтъ дома. Гд же онъ?

— Я васъ не стану обманывать. Онъ на рк.

— За старой работой? — спросилъ незнакомецъ.

— Я не понимаю, что вы хотите сказать, — проговорила Плезантъ, насторожившись. — Да чего вамъ наконецъ надо отъ насъ?

— Мн незачмъ вредить вашему отцу. Мн незачмъ уврять васъ, что я и не могъ бы повредить ему, если бы даже хотлъ. Мн нужно только поговорить съ нимъ. Вдь въ этомъ нтъ большой бды, не такъ ли? Отъ васъ секретовъ не будетъ: вы будете присутствовать при нашемъ разговор. И… однимъ словомъ, миссъ Плезантъ, вамъ нечмъ отъ меня поживиться. Я вамъ не пригожусь ни какъ закладчикъ, ни какъ квартирантъ со столомъ. Ясне говоря, я не по вашей части, если считать на сикспенсы и полупенсы. Отбросьте эту мысль, и тогда мы, я надюсь, поладимъ.

— Но вдь вы морякъ? — настаивала Плезантъ, какъ будто это было достаточной причиной для его пригодности къ чему-нибудь по «ея части».

— И да, и нтъ. Былъ морякомъ, и опять могу быть. Но все-таки я не по вашей части. Поврите вы мн наконецъ?

Разговоръ достигъ того критическаго момента, который могъ вполн оправдать разстройство прически у дамы разряда миссъ Плезантъ. Прическа ея дйствительно пришла въ разстройство, и она принялась закручивать волосы, глядя исподлобья на своего собесдника. Разглядывая по статьямъ его поношенный костюмъ моряка, видавшій непогоду, она отмтила мысленно: за поясомъ большой ножъ въ ножнахъ, готовый для самозащиты въ случа надобности, висящій на ше свистокъ, и короткая, суковатая дубинка съ тяжелымъ набалдашникомъ, торчащимъ изъ кармана верхней куртки. Онъ сидлъ спокойно и спокойно смотрлъ на нее, но, при наличности такихъ добавленій и при обиліи щетинистыхъ, мочальнаго цвта волосъ на голов и такихъ же бакенбардъ, онъ имлъ довольно устрашающій видъ.

— Поврите вы мн наконецъ? — спросилъ онъ опять.

Плезантъ отвтила нмымъ, отрывистымъ кивкомъ. Онъ закрпилъ ея отвтъ такимъ же кивкомъ, потомъ поднялся на ноги, скрестилъ руки и сталъ передъ каминомъ, глядя въ огонь. Она же осталась стоять, какъ стояла: съ боку камина, прислонившись къ наличнику плечомъ и тоже скрестивъ руки.

— Итакъ, будемъ дожидаться вашего отца… Разскажите-ка мн, чтобы сократить время ожиданія, много ли народу грабятъ и убиваютъ на рк?

— Нтъ, не много, — сказала Плезантъ.

— Никогда не случается?

— Говорятъ, будто пошаливаютъ около Ратклиффа и Ваппинга. Но сколько въ этомъ правды — трудно сказать.

— Конечно. Да и не все ли равно?

— Вотъ и я то же самое говорю, — замтила Плезантъ. — Дай Богъ здоровья нашимъ морякамъ: у нихъ и такъ денежки не улежать въ карман.

— Что правда, то правда. Деньги легко выжать изъ нихъ и безъ боя, — сказалъ незнакомецъ.

— Понятно, — подхватила Плезантъ. — Они вдь потомъ опять пойдутъ себ въ море и опять разживутся. Имъ не годится засиживаться на берегу. На мор имъ самое житье.

— Я вамъ скажу, почему я заговорилъ объ этомъ, — продолжалъ незнакомецъ, отводя глазъ отъ огня. — Я самъ однажды поплатился въ этомъ род: меня бросили замертво.

— Ну?! — удивилась Плезантъ. — Гд же это случилось?

— Случилось это, — проговорилъ незнакомецъ, припоминая (онъ приложилъ правую руку къ подбородку, а лвую опустилъ въ карманъ своей толстой верхней куртки), — случилось это гд-то въ здшнихъ краяхъ, помнится мн. Не думаю, чтобъ это было дальше мили отсюда.

— Вы, видно, пьяны были? — спросила Плезантъ

— Да, меня подпоили, да только не добрымъ виномъ. Я не то чтобы пилъ, понимаете: одного глотка было достаточно.

Плезантъ покачала головой съ строгимъ видомъ, показывая, что она понимаетъ, въ чемъ дло, но положительно не одобряетъ подобныхъ вещей.

— Честная торговля — одно, а это ужъ совсмъ другое, — сказала она. Эдакъ-то никто не иметъ права облапошивать Джека [2] .

— Такія чувства длаютъ вамъ честь, — замтилъ незнакомецъ съ суровой усмшкой, а про себя прибавилъ: «Тмъ боле, что вашъ отецъ ими отнюдь не гршитъ». — Да, — продолжалъ онъ вслухъ, — плохо мн приходилось тогда. Я страшно боролся за жизнь, боролся изъ послднихъ силъ.

— А вы добились наказанія вашихъ убійцъ? — спросила Плезантъ.

— Наказаніе было ужасно, — сказалъ незнакомецъ гораздо серьезне, — но не я обрушилъ его.

— Кто же? — спросила Плезантъ.

Онъ поднялъ кверху указательный палецъ, потомъ, тихонько опустивъ руку, снова приложилъ ее къ подбородку и сталъ попрежнему глядть въ огонь. Направивъ на него свой, унаслдованный отъ родителя, глазъ, Плезантъ Райдергудъ чувствовала, какъ тревога ея все растетъ: тонъ этого человка былъ такъ суровъ, манеры такъ увренны, и все въ немъ было такъ таинственно, такъ странно.

— Такъ или сякъ, а я и рада, что злодй наказанъ, и прямо это говорю, — сказала Плезантъ. — Вотъ откуда идетъ худая молва про насъ, честно торгующихъ съ моряками. Я никогда не обижаю моряковъ. Я въ этомъ по матери пошла: покойница была на этотъ счетъ такихъ правилъ. «Честная торговля», бывало говорила она, «хорошее дло, а разбой и душегубство — дурное».

Что касается торговли, то миссъ Плезантъ взяла бы, не сморгнувъ глазомъ (да и брала, когда ей удавалось), по тридцати шиллинговъ въ недлю за квартиру со столомъ, которая не стоила и пяти. На такихъ же основаніяхъ ссужала она и деньгами подъ заклады. Но несмотря на это совсть ея была еще настолько щекотлива, и настолько было въ ней человчности, что когда она выходила изъ сферы своихъ коммерческихъ разсчетовъ, она становилась защитницей моряковъ даже противъ родного отца, которому рдко перечила во всемъ остальномъ.

Не успла миссъ Плезантъ договорить, какъ раздался сердитый голосъ ея родителя: — «Ну, ты сорока»! Разболталась! — и отцовская шляпа полетла ей въ лицо. Давно привыкшая къ такимъ изъявленіямъ родительской нжности, Плезантъ только обтерла лицо волосами (которые, при этомъ, само собой, не преминули разсыпаться), и потомъ закрутила ихъ на затылк. Это былъ тоже обыкновенный пріемъ, общій всмъ дамамъ Лощины, — пріемъ, къ которому он прибгали въ тхъ случаяхъ, когда воспламенялись словесными или кулачными объясненіями.