Чтение онлайн

— Гд они живутъ?

Плезантъ отвчала, что только дочь жила при отц въ то время, когда его случайно постигла смерть, и что тотчасъ посл этого она ухала изъ тхъ мстъ.

— Это я знаю, — сказалъ незнакомецъ, — я самъ былъ у нихъ на ихъ старой квартир, когда производилось слдствіе. Не можете ли вы какъ-нибудь разузнать, гд она живетъ теперь?

Плезантъ очень охотно взялась исполнить его просьбу. Ей ничего не стоитъ это сдлать, сказала она: черезъ день она все разузнаетъ и сообщитъ ему. Назнакомецъ поблагодарилъ ее и сказалъ, что придетъ за справкой. Райдергудъ молча слушалъ ихъ переговоры и теперь смиренно обратился къ гостю:

— Капитанъ! Что бы вы тамъ ни говорили о Гаффер, но я долженъ замтить, что онъ былъ порядочный мошенникъ, и ремесло его было воровское ремесло. Оно конечно, справедливо — я не отрекаюсь, — что когда я ходилъ къ двумъ почтеннйшимъ — къ законнику Ляйтвуду и къ тому, другому почтеннйшему, — то, можетъ быть, немножко того, хватилъ черезъ край, потому какъ душевное мое желаніе было помочь правосудію. Я признаюсь, тогда очень чувствомъ увлекся: кладъ самъ въ руки подвертывался, а дома семья сидитъ, хлба просить. И то еще сказать надо, что вино то у тхъ двухъ почтеннйшихъ было — не скажу подмшано, а все же такое, что не очень здорово для головы. Да еще вотъ что, капитанъ, — вотъ что надо помнить: разв я горой стоялъ за свои слова? Разв я прямо такъ-таки и говорилъ двумъ почтеннйшимъ: «Почтеннйшіе, молъ, я стою на своемъ и крпко держусь за свое показаніе: что, значитъ, показалъ, то ужъ твердо?» — Нтъ. Я говорилъ по душ, откровенно, безъ всякихъ изворотовъ — замтьте, капитанъ. Я могъ ошибаться, но я думалъ, что оно было такъ. Можетъ быть, я и теперь ошибаюсь, можетъ, и не такъ оно было: я не присягну за всякое свое слово. Лучше ужъ подлецомъ меня назовите, а я не присягну. Все это такъ точно я и тогда говорилъ, сколько помнится, — заключилъ — мистеръ Райдергудъ съ такимъ видомъ, какъ будто предъявлялъ свой аттестатъ. — Обо мн, это правда, ходитъ недобрая слава. Даже и вы, капитанъ, должно быть, тоже нехорошо думаете обо мн. Но пусть такъ, пусть лучше такъ будетъ, а ложной присяги я не приму. Я все сказалъ, и если это заговоръ, такъ назовите меня заговорщикомъ.

— Я напишу бумагу, въ которой будетъ сказано, что ваше показаніе о Гексам было ложное, — сказалъ незнакомецъ, не обратившій никакого вниманія на эту рчь. — Вы должны ее подписать, и я передамъ его дочери этотъ документъ. Я принесу вамъ бумагу для подписи, когда приду въ слдующій разъ.

— Когда же можно ожидать васъ, капитанъ? — спросилъ Райдергудъ съ новой тревогой, становясь на всякій случай между гостемъ и дверью.

— Очень скоро. Не обману, не бойтесь.

— Не скажете ли мн ваше имя, капитанъ?

— Нтъ. Не имю ни малйшаго желанія.

— «Вы должны подписать», говорите вы. «Должны» — немножко жестокое слово, капитанъ, — продолжалъ Райдергудъ, все еще слабо отстаивая свою позицію между гостемъ и дверью, когда тотъ направился къ ней. — Когда вы говорите человку, что онъ долженъ подписать и то, и другое, и третье, вы ему приказываете, такъ сказать, свысока. Скажите сами, капитанъ, разв не правда?

Незнакомецъ, не доходя до двери, остановился и посмотрлъ на него въ упоръ.

— Отецъ, отецъ! Перестань! — взмолилась Плезантъ, прижавъ къ губамъ незанятую, нервно дрожавшую руку. — Не накликай на насъ бды!

— Дослушайте меня, капитанъ, дослушайте, — только одно, прежде чмъ вы уйдете, — говорилъ униженно Райдергудъ, давая ему дорогу. — Я хотлъ только напомнить вамъ ваши благородныя слова насчетъ награды.

— Когда я получу награду, — проговорилъ незнакомецъ такимъ тономъ, въ которомъ очень ясно слышалось нчто въ род: «Собака!» — то — я вамъ уже сказалъ — и вы получите свою долю.

Поглядвъ еще разъ долгимъ взглядомъ на мистера Райдергуда, онъ повторилъ, хоть и суровымъ, но пониженнымъ тономъ, какъ будто дивясь такому совершенному олицетворенію зла: «Какой вы лжецъ!» и, кивнувъ раза два головой посл этого комплимента, вышелъ изъ лавки. Но прежде, чмъ уйти, онъ ласково пожелалъ доброй ночи миссъ Плезантъ.

Снискивающій себ пропитаніе въ пот лица своего честный человкъ стоялъ въ состояніи, близкомъ къ столбняку, пока рюмка съ отбитой ножкой и недопитая бутылка не пробрались въ его сознаніе. Почуявъ ихъ въ своемъ сознаніи, онъ оттуда препроводилъ въ желудокъ. Покончивъ съ этимъ дломъ, онъ очнулся съ безошибочнымъ убжденіемъ, что единственной причиной случившагося была «бабья трескотня». Поэтому, чтобы не оплошать въ отправленіи своихъ родительскихъ обязанностей, онъ запустилъ въ Плезантъ парой матросскихъ сапоговъ. Бдняжка, думая увернуться, нырнула головой въ воздухъ и заплакала, утираясь волосами, точно носовымъ платкомъ.

Когда незнакомецъ вышелъ изъ лавки въ темноту и грязь Лощины Известковаго Амбара, втеръ дулъ такъ сильно, что чуть не втолкнулъ его обратно въ лавку. Двери хлопали; пламя въ фонаряхъ колыхалось и чуть что не гасло; вывски гремли; вода, вырываемая бурей изъ канавъ, дождемъ разлеталась во вс стороны. Незнакомецъ, равнодушный къ ненастью, даже предпочитавшій его хорошей погод за то, что оно очищаетъ улицы отъ народа, поглядлъ кругомъ пытливымъ взглядомъ. «Да, мн знакомы эти мста», сказалъ онъ про себя. «Я ни разу не бывалъ здсь съ самой той ночи и никогда не бывалъ прежде, но все-таки узнаю мсто… Ну-ка, дай Богъ памяти: въ какую же это сторону мы свернули, когда вышли изъ лавки? — Мы свернули направо… да, такъ… какъ я и сейчасъ повернулъ. А дальше не могу припомнить… Не по этому ли переулку мы шли? Или, можетъ быть, вонъ потому»?

Онъ попробовалъ пройти по тому и но другому, но и тотъ, и другой въ одинаковой степени сбивали его со слда, и, блуждая по нимъ, онъ пришелъ на прежнее мсто. «Я помню высунутые изъ верхнихъ оконъ шесты и блье, развшанное на нихъ для просушки; помню какой-то низенькій трактиръ, за нимъ — глухой переулокъ и долетавшіе оттуда звуки визгливой скрипки и топотъ ногъ. Но все это есть и въ этомъ, и въ томъ переулк. Больше у меня ничего не осталось въ памяти, кром стны, темнаго входа, поворотовъ узенькой лстницы и комнаты, въ которую мы наконецъ вошли».

Онъ пробовалъ пройти по другому направленію, но и тутъ ничего не могъ разобрать: слишкомъ много было похожихъ стнъ, темныхъ входовъ, узенькихъ лстницъ и домовъ. И, какъ большинство сбившихся съ дороги людей, онъ описывалъ все новые круги и опять приходилъ на прежнее мсто.

«Мн это очень напоминаетъ разсказы о побгахъ изъ темницъ (я, помнится, читалъ когда-то такой разсказъ), когда небольшое пространство въ какихъ-нибудь нсколько сажень впереди представляется бглецамъ въ ночной темнот огромнымъ пустыремъ, по которому они блуждаютъ, какъ бы повинуясь какому-то непонятному закону природы».

Онъ уже не былъ теперь тмъ человкомъ съ мочальнаго цвта волосами и бакенбардами, какимъ его видла миссъ Плезантъ, и, все еще оставаясь въ той же матросской верхней куртк, сдлался такъ похожъ на безслдно пропавшаго мистера Юлія Гандфорда, какъ никогда еще ни одинъ человкъ въ мір не былъ похожъ на другого. Онъ положилъ свои щетинистые волосы и бакенбарды въ боковой карманъ своей куртки, пользуясь благопріятной минутой, когда втеръ разогналъ всхъ прохожихъ. И въ эту же самую минуту онъ превратился въ секретаря мистера Боффина, потому что и Джонъ Роксмитъ, въ свою очередь, походилъ на безслдно пропавшаго мистера Юлія Гандфорда, какъ никогда ни одинъ человкъ не походилъ на другого.

«Мн, видно, не найти путеводной нити, которая привела бы меня къ мсту моей смерти», продолжалъ онъ свой монологъ. «Впрочемъ въ этомъ нтъ теперь большой нужды. Но разъ ужъ я отважился пробраться въ эти края, мн бы хотлось прослдить хоть часть пути».

Съ этими странными словами, отказавшись отъ поисковъ дома, онъ вышелъ изъ Лощины Известковаго Амбара и направился въ другую сторону, выбравъ путь мимо церкви. Онъ остановился у желзныхъ воротъ церковной ограды и заглянулъ въ нее. Потомъ поглядлъ вверхъ на высокую колокольню, какъ она, точно гигантское привидніе, сопротивлялась втру, поглядлъ вокругъ, на блые надгробные памятники, напоминавшіе мертвецовъ въ блыхъ саванахъ, и, прислушавшись къ бою часовъ, насчиталъ девять ударовъ.