Чтение онлайн

«Темною, бурною ночью смотрть на кладбище и чувствовать себя такимъ же лишнимъ между живыми людьми, какъ эти мертвецы, — мало того: знать, что ты умеръ и погребенъ, какъ они, — это немногимъ смертнымъ дано испытать. Никакъ не могу привыкнуть къ этому чувству. Душа, когда-то бывшая человкомъ, едва ли почувствовала бы себя боле одинокой, незримо блуждая среди живыхъ людей.

„Но это еще только невещественная, такъ сказать, сторона положенія. Оно иметъ и свою реальную сторону, до того запутанную, до того трудную, что я хоть и ломаю надъ ней голову изо дня въ день, а все никакъ не могу додуматься до конца. Ну-ка, попробую додумать все до конца теперь, по дорог. Я сознаю, что избгаю этого, какъ и многіе люди. Пожалуй, даже большинство изъ насъ избгаетъ думать о своемъ положеніи, и именно о тхъ его сторонахъ, гд оно обставлено наибольшими затрудненіями. Ну что жъ, попытаюсь принудить себя… Не уклоняйся, Джонъ Гармонъ, не уклоняйся! Додумай все до конца…

„Когда я вернулся въ Англію — на родину, съ которой у меня не было иной связи, кром самыхъ печальныхъ воспоминаній, — вернулся, привлеченный отыскавшимъ меня заграницей извстіемъ о моемъ богатомъ наслдств, я вышелъ на берегъ со страннымъ чувствомъ страха и отчужденія: я боялся ожидавшихъ меня здсь отцовскихъ денегъ, боялся памяти отца, боялся, что мн навяжутъ купленную на его деньги жену, боялся непонятнаго желанія отца устроить этотъ бракъ, боялся, что мною овладетъ, что мной уже овладваетъ духъ скряжничества, что во мн можетъ ослабть признательность къ двумъ благороднымъ, честнымъ друзьямъ, которые были единственнымъ солнечнымъ лучемъ въ моей безотрадной дтской жизни и въ жизни моей несчастной сестры. Я воротился съ робостью въ душ, съ недоумніемъ, страшась себя самаго, страшась людей, помня, что богатства отца не принесли ничего, кром несчастій… Теперь постой, Джонъ Гармонъ, отвть себ прежде, правиленъ ли ходъ твоихъ мыслей? Не пропустилъ ли ты чего-нибудь? — Нтъ, кажется, ничего.

«На корабл третьимъ подшкиперомъ служилъ Джорджъ Ратфутъ. Я ничего не зналъ о немъ. Я узналъ его имя всего за недлю до отплытія, и узналъ только потому, что одинъ изъ приказчиковъ корабельнаго агента назвалъ меня: „Мистеръ Ратфутъ“. Случилось это такъ: я пришелъ на корабль взглянуть, какъ подвигаются приготовленія къ отъзду, и этотъ приказчикъ, подойдя ко мн сзади въ то время, когда я стоялъ на палуб, тронулъ меня за плечо, сказавъ: „Мистеръ Ратфутъ, взгляните“ и указалъ на какія: то бумаги, которыя держалъ въ рук. Мое же имя стало извстно Ратфуту черезъ день или два, когда другой приказчикъ (корабль стоялъ еще въ гавани), точно такъ же, подойдя къ нему сзади, обратился къ нему, назвавъ его „мистеромъ Гармономъ“. Должно быть, мы походили другъ на друга, но только ростомъ и сложеніемъ, а не лицомъ; я думаю, что даже и въ этомъ отношеніи сходство не оказалось бы поразительнымъ, если бы насъ поставить рядомъ и сравнить.

„Какъ бы то ни было, два-три слова, которыми мы обмнялись по поводу ошибки приказчиковъ и нашего сходства, скрпили наше знакомство. Погода стояла жаркая, и онъ помогъ мн устроиться въ прохладной кают на палуб, возл своей. Кром того, онъ началъ свое школьное образованіе въ Брюссел, такъ же, какъ и я; тамъ онъ научился говорить по французски, тоже какъ я, и онъ разсказалъ мн исторію своей жизни, — насколько правдивую — ршить не берусь, но походившую отчасти на мою собственную. Къ тому же я былъ когда-то морякомъ. Такимъ образомъ между нами установились короткія отношенія, и тмъ легче, что ему, какъ и всмъ прочимъ служащимъ на корабл, было извстно по слухамъ, зачмъ я ду въ Англію. Мало по малу я разсказалъ ему о моихъ тревогахъ и сомнніяхъ: онъ зналъ отъ меня, что я хочу увидть предназначавшуюся мн въ жены двушку и составить о ней опредленное мнніе прежде, чмъ она узнаетъ, кто я; зналъ и о томъ, что я ршилъ испытать привязанность ко мн мистриссъ Боффинъ и сдлать ей радостный сюрпризъ. Онъ хорошо зналъ Лондонъ и взялся быть моимъ проводникомъ. Мы сговорились запастись матросскимъ платьемъ, затмъ поселиться гд-нибудь по сосдству съ Беллой Вильферъ, постараться обратить на себя ея вниманіе и посмотрть, что изъ этого выйдетъ. Если бы ничего не вышло, мн не было бы отъ того хуже, и все ограничилось бы только отсрочкой моего визита къ Ляйтвуду… Погоди немного, Джонъ Гармонъ: такъ ли все было? Врны ли факты? — Да, врны.

„Его разсчегь былъ въ томъ, что мн необходимо было нкоторое время скрываться. И надо было скрыться тотчасъ же по выход на берегъ, иначе меня могли бы узнать, а это испортило бы все дло. Поэтому я сошелъ съ корабля съ однимъ только чемоданомъ въ рук (какъ припомнили впослдствіи Поттерсонъ, корабельный буфетчикъ, и мистеръ Джекобъ Кибль, одинъ изъ пассажировъ, — моихъ товарищей по путешествію, — и дожидался Ратфута въ темнот у этой самой церкви за Известковымъ Амбаромъ, что осталась теперь у меня позади.

«Такъ какъ я рдко когда бывалъ въ лондонской гавани, я зналъ въ ней почти что только эту церковь, и то лишь потому, что Ратфутъ еще съ корабля указалъ мн шпицъ ея колокольни. Можетъ быть, я могъ бы припомнить, если бъ понадобилось, тотъ путь, какимъ я шелъ тогда къ этой церкви одинъ отъ рки. Но какою дорогой мы пошли потомъ къ лавочк Райдергуда, какъ попали въ нее — я совершенно не знаю, какъ не знаю и названій улицъ, которыми мы шли. Путь быль выбранъ очень запутанный — вроятно, съ умысломъ…

„Но дло не въ томъ. Будемъ лучше выяснять факты, а не затемнять ихъ своими догадками. Не все ли равно, прямымъ или окольнымъ путемъ велъ онъ меня? Не уклоняйся въ сторону, Джонъ Гармонъ…

„Когда онъ вошелъ въ лавку Райдергула и обратился къ этому негодяю съ двумя-тремя вопросами, относившимися, повидимому, только къ меблированнымъ комнатамъ, было ли у меня тогда какое-нибудь подозрніе на его счетъ? — Никакого. Подозрнія не было и потомъ, до тхъ поръ, пока не явилось повода къ нему… Должно быть, отъ Райдергуда онъ получилъ пакетикъ съ отравой или вообще съ какимъ-нибудь одурманивающимъ зельемъ на тотъ случай, если бы понадобилось лишить меня сознанія. Впрочемъ, въ этомъ я далеко не увренъ. Все, въ чемъ я съ увренностью могу обвинить Райдергуда, это — старое, преступное сообщничество, несомннно существовавшее между этими двумя людьми. Очевидная короткость ихъ отношеній и дурная репутація, которою, какъ мн теперь извстно, пользуется Райдергудъ, длаютъ предположеніе объ отрав весьма вроятнымъ. Но это только предположеніе. Выясняя себ факты, на которыхъ я основываю свое подозрніе, я нахожу, что ихъ только два. Фактъ первый: я помню, что когда мы выходили изъ лавки, онъ переложилъ изъ одного кармана въ другой какую-то свернутую бумажку. Второй: какъ мн теперь стало извстно, — онъ однажды былъ арестованъ по подозрнію въ ограбленіи одного горемыки-матроса, которому была подсыпана какая-то отрава.

«Я убжденъ, что мы не отошли и одной мили отъ лавки, какъ очутились у какой-то стны. Тутъ мы прошли темнымъ ходомъ на лстницу и поднялись въ комнату. Ночь была особенно темна, и дождь лилъ ливмя. Припоминая подробности, я, какъ теперь, слышу этотъ шумъ дождя, лившаго на мостовую переулка, — не тупика, а сквозного, я это хорошо помню. Комната выходила окнами на рку, на какой-то докъ. Въ рк былъ въ это время отливъ. Зная часы прилива и отлива, я зналъ и то, что вода въ рк должна была стоять тогда на низшемъ своемъ уровн. Да и кром того, я хорошо помню, что когда въ ожиданіи кофе, я откинулъ занавску (темно-коричневую — какъ сейчасъ ее вижу) и выглянулъ на улицу, то увидлъ, по отблеску отраженія внизу сосднихъ фонарей, что они отражались не въ вод, а въ жидкой грязи, оставшейся посл отлива.

„Ратфутъ принесъ подъ мышкой холщевый мшокъ съ запаснымъ платьемъ для себя. У меня же не было съ собой другой перемны верхняго платья: я еще только собирался купить готовый костюмъ.

„— Вы совсмъ промокли, мистеръ Гармонъ, — сказалъ онъ, — а на мн, благодаря моему макинтошу, все осталось сухимъ. Надньте мою запасную пару. Примрьте-ка ее, и вы увидите, что она вамъ придется не хуже того готоваго костюма, который вы собираетесь купить. А я, пока вы будете переодваться, схожу, потороплю ихъ тамъ съ нашимъ кофе.

«Когда онъ вернулся, я былъ уже переодтъ. Съ нимъ пришелъ слуга-негръ въ блой полотняной куртк. Онъ поставилъ на столъ подносъ съ дымящимся кофе, но ни разу не взглянулъ на меня… Кажется, я ничего не пропускаю? Кажется, все было именно такъ? — Да, такъ.

„Теперь я перехожу къ послдовавшимъ затмъ смутнымъ, болзненнымъ впечатлніямъ. Они такъ сильны, что я не могу имъ не врить, но между ними есть проблы, которыхъ память моя не можетъ заполнить и которые не подлежать никакому измренію времени.

„Я выпилъ свой кофе; тутъ, мн показалось, Ратфутъ сталъ вдругъ расти, раздуваться, и что-то точно толкнуло меня кинуться на него. Мы схватились у двери. Онъ вырвался отъ меня. Я все выбиралъ, куда бы лучше ударить. Комната вертлась вокругъ меня, и между нимъ и мною мелькали огоньки. Я упалъ. Помню, что когда я, обезсилвъ, лежалъ на полу, меня перевернули ногою съ одного бока на другой, потомъ перетащили въ уголъ за шею. Я слышалъ голоса людей, о чемъ-то переговаривающихся между собой. Потомъ меня опять перевернули, ногою. Я увидлъ на постели человческую фигуру, очень похожую на мою и въ моемъ плать.