Чтение онлайн

Работа могильщика, заваливавшаго землей Джона Гармона, отнюдь не способствовала крпкому сну. Однако къ утру Джонъ Роксмитъ немного забылся и всталъ, укрпленный въ своемъ ршеніи. Теперь все прошло. Никакой призракъ уже не нарушитъ покоя мистера и мистрисъ Боффинъ. Невидимый и безгласный духъ посмотритъ еще нсколько времени на существованіе, съ которымъ онъ разстался, и затмъ навки оторвется отъ людей и событій, среди которыхъ ему не было мста.

Онъ снова пробжалъ въ ум прошлое. Онъ попалъ въ положеніе, въ которомъ теперь очутился, какъ многіе попадаютъ въ то или другое положеніе, не взвсивъ совокупной силы всхъ обусловливавшихъ его фактовъ. Повинуясь чувству недоврія, порожденному въ его душ несчастнымъ дтствомъ и сознаніемъ зловреднаго вліянія, никогда, насколько ему было извстно, не обращавшагося въ благое, — вліянія его отца и богатства его отца на все, что находилось въ сфер его дйствія, — онъ задумалъ свой первый обманъ. Обманъ этотъ долженъ былъ продолжаться лишь нсколько часовъ или дней; по его замыслу, онъ долженъ былъ касаться только одной двушки, которая была навязана ему по чужому капризу и которой самъ онъ былъ точно такъ же навязанъ. Это былъ честный обманъ для ея же пользы. Дло обстояло такъ: если бы онъ убдился, что ихъ бракъ можетъ сдлать ее несчастной. (потому ли, что сердце влечетъ ее къ другому, или по другой причин), онъ ршительно и твердо сказалъ бы себ: «Вотъ еще новое зло, которое можетъ быть порождено проклятымъ богатствомъ отца. Такъ пусть же это богатство достанется тмъ, которые были такъ привязаны и такъ добры ко мн и къ моей бдной сестр». Когда событія опередили его планы, когда его имя, какъ имя человка, погибшаго отъ несчастной случайности, появилось въ расклеенныхъ по стнамъ столицы объявленіяхъ, онъ естественно воспользовался такою неожиданной поддержкой своего замысла, не соображая, что это обстоятельство могло утвердить Боффиновъ въ обладаніи богатствомъ, которое имъ доставалось. Когда онъ ихъ увидлъ и узналъ ихъ ближе и когда со своей, столь выгодной для наблюденій, позиціи онъ не могъ открыть ни въ немъ, ни въ ней никакихъ темныхъ пятенъ, онъ спросилъ себя: «Зачмъ мн воскресать? Чтобы отнять у этихъ хорошихъ людей то, что имъ досталось по праву? Какимъ добромъ уравновсилось бы то зло, которое я причинилъ бы имъ своимъ возвращеніемъ?» Изъ собственныхъ устъ Беллы онъ услышалъ въ тотъ вечеръ, когда приходилъ къ нимъ нанимать квартиру, — услышалъ, что ихъ бракъ былъ бы съ ея стороны торговою сдлкой. Посл того онъ пробовалъ, въ своемъ инкогнито, домогаться ея любви, и она не только отвергла его, но отвергла съ презрніемъ и гнвомъ. Неужели же онъ не постыдится посл этого купить ее за деньги? Неужели онъ будетъ такъ низокъ, что захочетъ наказать ее за ея отпоръ? А между тмъ, если онъ воскреснетъ изъ мертвыхъ и, принявъ условіе покойнаго отца, получитъ наслдство, онъ сдлаетъ второе.

Другимъ послдствіемъ его обмана, — послдствіемъ, котораго онъ никакъ не предвидлъ, — было то, что къ убійству Джона Гармона припутали невиннаго человка. Конечно, отъ обвинителя можно добиться новаго показанія и такимъ образомъ исправить это зло. Но ясно, что зло не было бы сдлано, если бъ онъ не задумалъ обмана… Итакъ, какихъ бы передрягъ и душевной тревоги ни стоилъ ему этотъ обманъ, ему остается только мужественно и сознательно покориться всмъ его послдствіямъ и роптать на судьбу.

Таково было настроеніе Джона Роксмита поутру посл описаннаго вечера, и благодаря этому Джонъ Гармонъ очутился нсколькими саженями глубже подъ землей, чмъ былъ до того. Входя со двора, Роксмитъ столкнулся у дверей съ Херувимчикомъ. Имъ было по дорог, и они пошли вмст.

Невозможно было не замтить перемны въ наружности Херувимчика. Онъ и самъ это почувствовалъ, а потому скромно замтилъ:

— Подарочекъ дочери моей Беллы, мистеръ Роксмитъ.

Это заявленіе порадовало секретаря; онъ помнилъ про пятьдесятъ фунтовъ стерлинговъ, и онъ еще любилъ эту двушку.

— А что, мистеръ Роксмитъ, отучалось вамъ читать что-нибудь изъ путешествій по Африк? — спросилъ немного погодя мистеръ Вильферъ.

— Случалось.

— Ну, такъ вотъ у нихъ тамъ обыкновенно бываетъ какой-нибудь король Джорджъ или Билль, или Быкъ, или Слонъ, или Ромъ, или Солонина, или еще какъ-нибудь въ томъ же род, Смотря какъ вздумается окрестить его нашимъ матросамъ…

— Да гд же это? — спросилъ Роксмитъ.

— Ну, да тамъ, гд-нибудь въ Африк,- все равно гд. Вдь черные короли — дешевый товаръ, — прибавилъ мистеръ Вильферъ, какъ будто извиняясь, — и, думается мн, товаръ не завидный…

— Согласенъ съ вами, мистеръ Вильферъ. Такъ вы хотли сказать…

— Я хотлъ сказать, что на такомъ вотъ черномъ корол бываетъ обыкновенно надта или какая-нибудь шляпа изъ Лондона, и больше ничего, или пара манчестерскихъ подтяжекъ, или одна эполетка, или мундиръ ногами въ рукава, или что-нибудь въ этомъ род.

— Совершенно врно, — подтвердилъ секретарь.

— Такъ вотъ скажу вамъ по секрету, — мистеръ Роксмитъ, — весело продолжалъ Херувимчикъ, — когда у меня было на рукахъ большое семейство и надо было заботиться обо всхъ, я, признаюсь вамъ, очень напоминалъ собою такого короля. Вы холостякъ, и потому не можете понять, какъ трудно мн бывало устроить, чтобы на мн было надто боле одной приличной вещи заразъ.

— Легко могу поврить вамъ, мистеръ Вильферъ.

— Я говорю вамъ это только затмъ, чобы вы знали, какъ любитъ меня моя дочь, какъ она внимательна и предупредительна ко мн, старику, — прибавилъ мистеръ Вильферъ съ родительской гордостью. — Если бъ мы ее сызмала баловали, я бы не цнилъ этого такъ высоко. Но въ томъ-то и дло, что нтъ, ни капельки не баловали. Она добрая дочь. И такая красавица!.. Надюсь, вы согласны со мной, что она красавица, мистеръ Роксмитъ?

— Еще бы! Съ этимъ согласится всякій.

— Вотъ именно, я тоже говорю. Для нея это большое преимущество въ жизни. Это открываетъ широкій горизонтъ ея надеждамъ.

— Миссъ Вильферъ не найдетъ друзей лучше мистера и мистрисъ Боффинъ.

— Правда! — подхватилъ съ восторгомъ Херувимчикъ. — Я и самъ начинаю думать, что ея судьба устроилась очень хорошо. Если бы Джонъ Гармонъ былъ живъ…

— Гораздо лучше, что онъ умеръ, — перебилъ его секретарь.

— Нтъ, я такъ далеко не иду: я не скажу этого, — произнесъ Херувимчикъ, робко протестуя противъ слишкомъ уже ршительнаго и суроваго тона своего собесдника. — Но вдь онъ могъ и не понравиться Белл. Могла и она ему не понравиться, и мало ли что? Теперь же она можетъ сама выбрать мужа.

— Можетъ быть… простите: вы удостаиваете меня своего доврія, говоря со мной объ этомъ предмет,- такъ вы должны извинить мой вопросъ… Можетъ быть, она уже… выбрала? — проговорилъ съ запинкой секретарь.

— О, нтъ! — отвтилъ мистеръ Вильферъ,

— Молодыя двушки иногда длаютъ свой выборъ и безъ вдома отцовъ, — замтилъ Роксмитъ.

— На этотъ разъ это не такъ, мистеръ Роксмитъ. Между мной и моей дочерью Беллой есть договоръ ничего не скрывать другъ отъ друга. Этотъ договоръ былъ ратификованъ на дняхъ. Ратификація началась съ… вотъ съ этого, съ этого, — сказалъ Херувимчикъ, похлопавъ по фалдамъ своего новаго сюртука и по карманамъ брюкъ. — Нтъ, нтъ, она еще не выбрала. Это правда, одинъ молодой человкъ, нкто Джорджъ Сампсонъ… еще въ т дни, когда покойный Джонъ Гармонъ…

— Лучше бы ему вовсе не родиться на свтъ! — снова перебилъ, нахмурившись, секретарь.

Р. Вильферъ поглядлъ на него съ удивленіемъ, не понимая, за что онъ возымлъ такую безотчетную ненависть къ бдному покойнику, и продолжалъ:

— Когда разыскивали Джона Гармона, этотъ Джорджъ Сампсонъ безспорно увивался за Беллой, и Белла, пожалуй, поощряла его. Но серьезно она никогда о немъ не думала, я увренъ; а теперь и подавно; потому что Белла честолюбива, мистеръ Роксмитъ, и, смю предсказать, выйдетъ за богача. Теперь же она, вотъ видите ли, будетъ имть передъ собой и самаго человка, и его богатство, и можетъ сдлать выборъ съ незажмуренными глазами… Ну, до свиданія: мн сюда. Очень сожалю, что мы такъ скоро разстаемся. До свиданья, сэръ.

Секретарь продолжалъ свой путь одинъ, не слишкомъ ободренный этимъ разговоромъ. Подходя къ дому Боффиновъ, онъ увидалъ у дверей ожидавшую его Бетти Гигденъ.

— Я была бы очень вамъ благодарна, сэръ, если бъ вы позволили мн сказать вамъ два словечка, — проговорила Бетти, поздоровавшись съ нимъ.

Онъ отвтилъ, что она можетъ сказать сколько ей угодно словечекъ, привелъ ее въ свою комнату и попросилъ приссть.

— Это я насчетъ Слоппи, сэръ; потому-то я и пришла одна, — начала Бетти. — Не хотлось мн, чтобы онъ зналъ, о чемъ я буду съ вами говорить, вотъ я встала пораньше, да и пустилась въ путь.

— Вы поразительно проворны, мистрисъ Гигденъ, — сказалъ секретарь: — вы моложе меня.

Старуха серьезно кивнула головой.

— Да, по годамъ-то я еще сильна, но не молода уже, слава Богу.

— Неужели вы радуетесь, что вы уже не молоды?

— Радуюсь, сэръ. Будь я молода, пришлось бы все сызнова проходить, а моя дорожка тяжелая, сами видите… Но что толковать обо мн! Я пришла насчетъ Слоппи.

— Въ чемъ дло, мистрисъ Гигденъ?

— А вотъ въ чемъ. Не могу я никакими силами вбить ему въ голову, что ему нельзя служить нашимъ добрымъ хозяевамъ и въ то же время работать на меня. Нельзя длать два дла разомъ. Коли ему себя такъ поставить, чтобы зарабатывать хлбъ, то ужъ надо бросить меня. Ну, такъ вотъ этого-то онъ и не хочетъ.