Чтение онлайн

Какъ и всегда, не прочла она отвта въ своемъ зеркал, когда, возвратившись домой, обратилась къ нему съ этими вопросами. Можетъ быть, посовтуйся она съ кмъ-нибудь другимъ, лучшимъ оракуломъ, она бы получила нужный отвтъ, но этого она не сдлала, а потому событія пошли своимъ чередомъ.

Былъ одинъ пунктъ, находившійся въ связи съ наблюденіями, которыя Белла производила надъ мистеромъ Боффинъ, — одинъ вопросъ, который очень ее занималъ, а именно: наблюдалъ ли за Боффиномъ его секретарь и замчалъ ли, какъ она, совершавшуюся въ немъ перемну? Ея крайне ограниченныя сношенія съ Роксмктомъ затрудняли для нея разршеніе этой загадки. Теперь все ихъ знакомство сводилось къ соблюденію необходимаго этикета передъ Боффинами, во избжаніе подозрній, а если когда-нибудь имъ случалось остаться однимъ съ глазу на глазъ, онъ тотчасъ же уходилъ. Онъ былъ почтителенъ со своимъ принципаломъ, но что бы ни говорилъ ему мистеръ Боффинъ, лицо его оставалось неподвижнымъ, какъ стна, — такъ хорошо онъ научился владть собой. Чуть-чуть сдвинутыя брови, не выражавшія ничего, кром механическаго вниманія, да плотно сжатыя губы — можетъ быть, нарочно для того, чтобы удержаться отъ презрительной улыбки, — вотъ все, что видла Белла съ утра до вечера изо дня въ день, недлю за недлей, — всегда и неизмнно одно и то же лицо, какъ лицо статуи.

Хуже всего было то (и выходило оно какъ-то само собой и было «нестерпимо досадно», какъ жаловалась сама себ Белла со свойственной ей запальчивостью), что къ ея наблюденіямъ за мистеромъ Боффиномъ непремнно примшивались наблюденія за Роксмитомъ. «Неужели онъ и на это не сморгнетъ? Не можетъ быть, чтобъ даже это не сдлало на него впечатлнія». Такіе и подобные вопросы Белла задавала себ такъ же часто въ теченіе дня, какъ часто смняются во дню часы. Нтъ никакой возможности добраться до правды: всегда одно и то же каменное лицо.

«Неужели онъ такъ низокъ, что способенъ продать всегда себя за двсти фунтовъ въ годъ?», думала Белла. «А почему бы и нтъ? Не онъ одинъ: для многихъ весь вопросъ лишь въ цн. Мн кажется, и я продала бы свою душу, если бъ мн дали хорошую цну». И въ сотый разъ воевала она такимъ образомъ сама съ собой.

Такая же непроницаемость, хоть и другого сорта, лежала и на лиц мистера Боффина. Прежнее простодушіе этого лица притаилось гд-то въ уголк за выраженіемъ хитрости, подчинившей себ даже его врожденную доброту. У него и улыбка стала какая-то хитрая, точно онъ изучалъ въ свое назиданіе улыбки на портретахъ своихъ скупцовъ. Если не считать случайныхъ вспышекъ раздраженія и грубыхъ выходокъ хозяина, заявляющаго о своихъ хозяйскихъ правахъ, его добродушіе оставалось при немъ, но съ недостойною примсью подозрительности. Даже въ минуты веселья, когда глаза его блестли и лицо улыбалось, онъ сидлъ въ какой-то напряженной поз, обхвативъ себя обими руками, какъ будто ему хотлось спрятаться ото всхъ и нужно было всегда пребывать въ оборонительномъ положеніи.

Наблюдая эти два лица и чувствуя, что такое воровское занятіе должно оставить отпечатокъ на ея собственномъ лиц, Белла скоро пришла къ заключенію, что изъ нихъ четверыхъ ни у кого нтъ открытаго, естественнаго лица, кром мистрисъ Боффинъ. Ея лицо не утратило своей простоты выраженія оттого, что теперь оно не сіяло весельемъ, какъ прежде, врно отражая написанными на немъ тревогой и печалью каждую черточку перемны въ золотомъ мусорщик.

— Роксмитъ, — заговорилъ мистеръ Боффинъ однажды вечеромъ, когда они занимались какими-то счетами въ его комнат, гд въ этотъ часъ обыкновенно собиралась вся семья. — Роксмитъ, я слишкомъ много трачу, долженъ вамъ сказать. Или, пожалуй, вы слишкомъ много тратите за меня.

— Вы богаты, сэръ.

— Нтъ, я не богатъ, — сказалъ мистеръ Боффинъ.

Рзкость отвта почти подразумвала, что секретарь лжетъ. Но это не вызвало никакой перемны въ его неподвижномъ лиц.

— Говорю вамъ, что я не богатъ, — повторилъ мистеръ Боффинъ, — и не хочу, чтобы мн говорили противное.

— Вы не богаты, сэръ? — переспросилъ секретарь съ разстановкой.

— А хоть бы и богатъ, такъ это мое дло, — отрзалъ мистеръ Боффинъ. — Я не желаю швырять деньгами зря, какъ того хотлось бы вамъ или кому-нибудь другому. Вамъ самому не понравилось бы такое швырянье, будь эти деньги ваши.

— Увряю васъ, сэръ, что даже въ этомъ невозможномъ случа я…

— Придержите языкъ! — закричалъ мистеръ Боффинъ. — Вы не должны допускать лишнихъ тратъ ни въ какомъ случа — вотъ что!.. Я не хотлъ быть грубымъ, но вы сами вызываете меня на это. И потомъ, вдь я хозяинъ. Я не имлъ намренія васъ оскорбить. Прошу извиненія. Можете говорить, но не противорчьте. Читали ли вы когда-нибудь «Жизнь мистера Эльвза?» — заключилъ мистеръ Боффинъ, добравшись наконецъ до своего конька.

— Это одинъ изъ знаменитыхъ скупцовъ?

— Да, люди зовутъ его скрягой. У нихъ вдь всегда найдется обидное прозвнще для ближняго. Читали вы о немъ?

— Да, кажется, читалъ.

— Онъ никогда не признавался, что богагь, а между тмъ онъ могъ бы два раза купить меня цликомъ… А про Даніэля Дансера слыхали?

— Про другого скупца? Какъ же, слыхалъ.

— О, этотъ былъ настоящій! И у него была сестра еще почище его. Они тоже никогда не называли себя богачами. А если бъ называли, то вроятно, никогда бы не были богаты.

— Они жили и умерли очень печально? Кажется, такъ?

— Ну нтъ, насколько мн извстно, — сухо возразилъ мистеръ Боффинъ.

— Такъ, стало быть, это не т скупцы, про которыхъ я думалъ. Т презрнные негодяи…

— Не бранитесь, Роксмитъ, — остановилъ его мистеръ Боффинъ.

— Т примрные братъ и сестра дошли до послдней степени человческаго униженія. Такъ они жили и умерли.

— Они были довольны, и, полагаю, не получили бы такого удовольствія, если бъ проживали вс деньги, — сказалъ мистеръ Боффинъ. — Во всякомъ случа, я не намренъ бросать на втеръ свои. Сократите расходы. Все дло въ томъ, что вы мало бываете въ этомъ дом, Роксмитъ. Надзоръ необходимъ во всхъ мелочахъ, и если не будетъ такого надзора, кто-нибудь изъ насъ умретъ въ рабочемъ дом.

— Какъ разсчитывали умереть, помнится, и т люди, на которыхъ вы ссылались, сэръ, — замтилъ секретарь спокойно.

— Да, и это длаетъ имъ честь, — отвтилъ мистеръ Боффинъ. — Они не боялись людского суда… Но довольно о нихъ. Предупредили вы вашихъ хозяевъ, что оставляете квартиру?

— Предупредилъ, сэръ, какъ было вами приказано.

— Такъ я вамъ вотъ что скажу, — продолжалъ мистеръ Боффинъ: — заплатите за три мсяца впередъ, — это въ конц концовъ обойдется дешевле, — и сейчасъ же перезжайте сюда, чтобы всегда быть здсь, и днемъ, и ночью, и каждый часъ заботиться о сокращеніи расходовъ. Что тамъ придется заплатить за три мсяца, поставьте мн въ счетъ, а мы ужъ постараемся выручить эти деньги на чемъ-нибудь другомъ. У васъ есть, говорятъ, приличная мебель?

— Да, у меня была своя мебель въ квартир.

— Ну такъ намъ не понадобится ничего для васъ покупать. Въ случа же, если бы вы нашли сообразнымъ съ вашей частной зависимостью, проговорилъ мистеръ Боффинъ, бросивъ на секретаря какой-то особенно непріятный, пытливо-хитрый взглядъ, — сообразнымъ съ вашей независимостью передать мн со временемъ эту мебель въ вид возмщенія за взносъ платы за вашу квартиру, то на этотъ счетъ будьте покойны, будьте покойны: я этого не требую, но и не буду препятствовать, если вы найдете, что вамъ слдуетъ такъ поступить. Теперь относительно вашего помщенія: вы можете взять любую изъ пустыхъ комнатъ наверху.

— Мн всякая пустая комната годится, — сказалъ секретарь.

— Берите, берите любую. Это будетъ все равно, что восемь или десять шиллинговъ прибавки въ недлю къ вашему жалованью. За комнату я съ васъ не буду вычитывать. Надюсь, что вы меня вполн вознаградите сокращеніемъ расходовъ… А теперь, если вы зажжете у себя въ контор огонь, я приду и продиктую вамъ два-три письмеца.

На ясномъ, добромъ лиц мистриссъ Боффинъ была написана такая сердечная мука, покуда тянулся этотъ діалогь, что у Беллы не хватило духу взглянуть на это лицо, когда он остались одн. Длая видъ, что она поглощена своимъ вышиваньемъ, молодая двушка сидла, не подымая глазъ и усердно работая иглой, пока на ея проворную ручку не легла тихонько рука мистрисъ Боффинъ. Уступая этому движенію, она перестала вышивать. Вдругъ она почувствовала, что бдная женщина поднесла ея руку къ губамъ и что на нее скатились дв слезинки.