Чтение онлайн

Старая Бетти Гигденъ кормилась въ своемъ странствьи, какъ кормятся многія простыя, честныя существа, пробивая себ путь по тропамъ жизни тяжелымъ трудомъ. Терпливо трудиться изъ-за куска хлба и спокойно умереть, — умереть не тронутою руками рабочаго дома, — въ этомъ были вс ея надежды, вс ея высшія земныя мечты.

Въ дом мистера Боффина о ней ничего не слыхали съ тхъ перъ, какъ она пустилась въ путь. Погода стояла ненастная, дороги были плохи, но она не падала духомъ. Мене стойкая душа сломилась бы подъ бременемъ такихъ неблагопріятныхъ условій, но денежная ссуда, которую получила Бетти на свое маленькое предпріятіе, не была еще уплачена, торговля ея пошла хуже, чмъ она ожидала, и надо было, стало быть, собрать вс силы, чтобы поддержать свою независимость.

Честная душа! Когда она говорила секретарю, что на нее порой находитъ «обмираніе», она не придавала этому никакого значенія. Чаще и чаще стало теперь находить на нее обмираніе, темне и темне становилось оно, какъ тнь приближающейся смерти. Тнь была такъ густа, какъ тнь отъ реальнаго предмета, и съ каждымъ своимъ появленіемъ становилась гуще и гуще. И это вполн согласовалось съ законами физическаго міра, ибо свтъ, свтившій Бетти Гигденъ, лежалъ за чертою смерти.

Бдная старуха выбрала путь вверхъ по теченію Темзы. На этой дорог стоялъ ея послдній домь, послдній домашній очагъ, который она помнила и любила. Нсколько дней пробродила она въ ближайшемъ сосдств своего покинутаго жилища, вязала и продавала, и снова вязала, и наконецъ ушла. Въ теченіе послдующихъ немногихъ недль ея фигура всмъ примелькалась въ хорошенькихъ городкахъ Чертей, Вальтон, Кингстон и Станс, а потомъ исчезла.

Въ базарные дни она появлялась въ базарныхъ мстечкахъ, какія попадались ей по пути; ходила и по проселочнымъ дорогамъ, ведущимъ къ помщичьимъ домамъ. Здсь она просила у привратниковъ позволенія подойти къ дому со своею корзинкой и часто не получала его. Зато важныя дамы, прозжавшія по дорог въ каретахъ, нердко покупали у нея что-нибудь изъ ея незатйливаго товара и обыкновенно уносили съ собой свтлое впечатлніе отъ ея ясныхъ глазъ и бодрыхъ рчей. Это-то, да еще то, что она была всегда опрятно одта, и послужило источникомъ нелпой молвы, будто она не нуждается въ деньгахъ и даже богата по своему скромному положенію. Такого рода басни, обогащающія людей безъ всякихъ издержекъ съ ихъ стороны, бывали въ ходу во вс времена.

Въ хорошенькихъ, раскинутыхъ по Темз, тихихъ городкахъ, куда заходила Бетти Гигденъ въ своемъ странствіи, вы можете услышать журчаніе воды въ запрудахъ и даже шорохъ камышей. Съ моста вы тамъ увидите юную рку, шаловливо, точно ребенокъ, скользящую подъ деревьями, еще не оскверненную нечистотами, поджидающими ее въ ея дальнйшемъ пути, — веселую, беззаботную рку, до которой еще не долетли глухіе призывы моря.

Такія мысли не занимали старую Бетти, — нтъ, но она слышала нжный шепотъ рки, обращенный ко многимъ, ей подобнымъ: «Приди ко мн, приди ко мн! Когда позоръ и ужасъ, отъ которыхъ ты такъ долго убгала, настигнутъ тебя, — приди ко мн! Я — уполномоченный по вдомству призрнія бдныхъ, поставленный на мой постъ предвчнымъ закономъ; но меня не цнятъ по заслугамъ. Мое сердце нжне, чмъ у прислуги рабочаго дома; смерть въ моихъ объятіяхъ спокойне, чмъ въ больничной палат. Приди ко мн!»

Но въ ея неразвитомъ ум было мсто и не для такихъ мрачныхъ мыслей. Могутъ ли богатые люди и дти ихъ, живущія въ этихъ хоромахъ, — могутъ ли они, глядя на нее, понять, что значитъ чувствовать голодъ и холодъ? Встрчаясь съ ней, дивятся ли на нее, какъ она дивится на нихъ? Да благословитъ Господь милыхъ, смющихся малютокъ! Если бъ они увидли мертваго Джонни у нея на рукахъ, заплакали ли бы они отъ жалости? Еслибъ они увидли мертваго Джонни въ больничной кроватк, поняли ли бы они, что онъ умеръ и никогда не оживетъ? Но все равно, — ради Джонни, спаси, Господи, и сохрани всхъ дтей!

Т же мысли, т же вопросы и передъ боле скромными домиками маленькихъ улицъ, гд огонь каминовъ все ярче играетъ на окнахъ по мр того, какъ сгущаются сумерки. Бываетъ, правда, въ тотъ часъ, когда обитатели этихъ домиковъ запираются на ночь, — бываетъ, что въ голову взбредетъ шальная, горькая мысль, не жестоко ли съ ихъ стороны, что они закрываютъ ставни и гасятъ огни?

Т же мысли и передъ освщенными окнами магазиновъ; т же догадки на тему о томъ, чмъ заняты въ эту минуту хозяева: похоже на то, что они пьютъ чай въ задней комнат,- вотъ отчего на улицу, вмст съ отблескомъ пылающаго камина, доносится запахъ поджаренныхъ гренковъ.

Т же мысли, т же догадки и передъ оградой кладбища у опустлой дороги на пути къ ночлегу. «Охъ, Боже! Только мертвымъ хорошо въ такую темень и въ такую погоду. Зато какъ счастливы т, кто сидитъ теперь дома, въ тепл…» Но добрая душа никому не завидовала: чувство злобы было ей незнакомо.

Только по мр того, какъ слабло ея старое тло, старая ненависть въ ней крпла и росла, находя въ ея скитаніяхъ гораздо боле подкрпляющей пищи, чмъ сама она. Порой глазамъ ея представлялось позорное зрлище какого-нибудь несчастнаго отверженца, или цлыхъ группъ жалкихъ оборванцевъ того или другого пола, а то и обоихъ половъ вмст, съ такими же оборванными ребятишками между ними, сжавшимися въ комокъ, какъ какія-нибудь гнусныя наскомыя, и цпенющими отъ холода гд-нибудь на ступенькахъ крыльца, между тмъ какъ безсовстные агенты общественной благотворительности старались извести ихъ изморомъ и такимъ образомъ избавиться отъ нихъ. Иногда она встрчалась съ какою-нибудь бдной, но приличнаго вида женщиной, какъ она сама, бредущею пшкомъ за нсколько миль, чтобы навстить своего больного родственника или друга, запрятаннаго благотворителями въ огромный, какъ казарма, блый рабочій домъ, отстоящій Богъ знаетъ на какое разстояніе отъ его прежняго жилища, а по своимъ удобствамъ для больныхъ бдняковъ — столу, помщенію и призору — оставляющій далеко за собой всякое карательное заведеніе. Иной разъ ей случалось слышать, какъ читали газеты. Тогда она узнавала, какъ казенные благотворители въ своихъ недльныхъ отчетахъ упрощеннымъ способомъ раздлываются съ умершими за этотъ срокъ отъ голода и холода единицами, проставляя ихъ въ особой граф, какъ полушки. Обо всемъ этомъ ей приводилось слышать такіе разговоры, какихъ мы съ вами, милорды и джентльмены, досточтимые члены благотворительныхъ комитетовъ, наврное, никогда не слыхали, и отъ всего этого она летла прочь на крыльяхъ отчаянія.

И это не фигура рчи. Старуха Бетти Гигденъ, несмотря ни на какую усталость, несмотря на боль въ ногахъ, стремительно срывалась съ мста и убгала всякій разъ, какъ только у нея являлась хоть тнь опасенія попасть въ руки благотворителей.

Два случая содйствовали укрпленію ея закоренлой ненависти къ нимъ.

Однажды (это было въ базарный день въ одномъ изъ базарныхъ мстечекъ) она сидла на скамь у гостиницы, разложивъ передъ собой небольшой выборъ своего товара, какъ вдругъ на нее нашло обмираніе, котораго она всегда боялась, — нашло съ такою силой, что все окружающее исчезло у нея изъ глазъ. Когда сознаніе вернулось, она увидла, что лежитъ на земл, что ей поддерживаетъ голову какая-то женщина, и что вокругъ нихъ собралась большая толпа.

— Получше ли вамъ, бабушка? — спросила женщина. Можете вы встать?

— А что со мной было? — спросила въ свою очередь Бетти.

— Вамъ было дурно, — въ род какъ обморокъ, — отвчали ей. — Вы не то, чтобы бились, бабушка, а просто лежали безъ чувствъ, совсмъ какъ мертвецъ.

— Ахъ, это опять обмираніе, — вздохнула Бетти. — Да. Со мной это бываетъ.

— Прошло ли теперь?

— Прошло, — сказала Бетти. — Теперь мн лучше будетъ. Спасибо вамъ, родные. Когда состаритесь, другіе сдлаютъ для васъ то же, что вы сейчасъ для меня.

Женщины помогли ей встать, но она еще не держалась на ногахъ, и он усадили ее на скамейку.

— Голова кружится и ноги какъ-то отяжелли, — проговорила старуха, безсильно опуская голову на грудь одной изъ женщинъ. — Черезъ минутку все пройдетъ… Ну вотъ, кажется и прошло.

— Спросите-ка ее, есть ли у нея родня, — сказалъ одинъ изъ фермеровъ, которые передъ тмъ сидли за обдомъ въ гостиниц и теперь вышли на шумъ голосовъ.

— Есть у васъ родственники, бабушка? — обратилась къ Бетти поддерживавшая ее женщина.

— Конечно, есть, — отвчала старуха. — Я слышала, какъ этотъ господинъ васъ спрашивалъ объ этомъ, только въ ту минуту отвтить не могла. У меня много родни. Вы за меня не бойтесь, мои милые.

— Да, но есть ли поблизости кто-нибудь? — послышались мужскіе голоса, а за ними тотъ же вопросъ повторили нараспвъ и женщины.

— Есть и поблизости, — сказала Бетти уже совсмъ бодрымъ голосомъ. — Не безпокойтесь обо мн.

— Но вдь нельзя же вамъ сейчасъ пускаться въ путь. Вы собственно куда идете? — былъ слдующій, услышанный ею вопросъ.