Чтение онлайн

Дв двушки сидли другъ противъ друга и смотрли другъ на друга, не отводя глазъ. День погасалъ. Потемнвшую комнату освщало только пламя камина… Какъ знать? — быть можетъ, то былъ не каминъ, а старая, знакомая жаровня, и въ его пылающихъ угольяхъ была, можетъ быть, знакомая старая ямка, — какъ знать?

— Мн въ диковинку посщеніе такой важной леди, да еще такой красавицы и почти ровесницы мн,- сказала Лиззи. — Мн такъ пріятно смотрть на васъ.

— Ну вотъ, мн теперь и не съ чего начать разговоръ, — отвчала Белла, красня, — потому что я тоже только что хотла сказать, какъ мн пріятно на васъ смотрть, Лиззи. Впрочемъ, мы можемъ вдь начать и безъ начала, не правда ли?

Лиззи взяла протянувшуюся къ ней хорошенькую ручку съ такой же милой простотой, съ какою ее предложили.

— Дорогая моя, — начала Белла, придвигая свой стулъ поближе къ Лиззи и взявъ ее подъ руку, точно он собирались идти вмст гулять, — дорогая моя, мн поручили сказать вамъ одну вещь. Боюсь, что не сумю передать какъ слдуетъ, но попытаюсь. Это по поводу вашего письма къ Боффинамъ… Постойте, кажется такъ?.. Да такъ; только это, больше ничего.

Посл такого вступленія она деликатно коснулась высказанной Лиззи въ этомъ письм просьбы о соблюденіи тайны ея мста жительства, затмъ осторожно перешла къ ложному обвиненію, которому подвергся было ея отецъ, и, наконецъ, спросила, не состоитъ ли это обвиненіе въ какой-нибудь связи, близкой или отдаленной, съ ея просьбой.

— Я чувствую, дорогая, — продолжала Белла, искренно дивясь своему таланту вести дловые переговоры, — я чувствую, что эта тема тягостна для васъ. Но вдь и я тутъ замшана, потому что — не знаю, извстно ли вамъ… догадываетесь ли вы, — я та самая завщанная по духовному завщанію двушка, которая должна была выйти замужъ за несчастнаго убитаго джентльмена, если бы онъ заблагоразсудилъ признать ее достойною такой чести. Какъ видите, меня припутали къ этой исторіи безъ моего согласія, какъ и васъ, и мы стоимъ по отношенію къ ней приблизительно въ одинаковомъ положеніи.

— Я, конечно, догадалась, что вы та самая миссъ Вильферъ, о которой я часто слыхала, — сказала Лиззи и прибавила: — Можете вы теперь мн сказать, кто мой неизвстный другъ?

— Неизвстный другъ? — переспросила съ удивленіемъ Белла.

— Тотъ, кто заставилъ взять назадъ оговоръ противъ моего бднаго отца и прислалъ мн письменное удостовреніе въ этомъ.

Белла никогда не слыхала объ этомъ человк и не имла понятія, кто могъ это быть.

— Я была бы счастлива, если бъ могла поблагодарить его за услугу, — сказала Лиззи. — Онъ сдлалъ для меня очень многое. Надюсь, что когда-нибудь онъ дастъ мн возможность сказать ему, какъ я ему благодарна… Вы спрашиваете, не это ли…

— Обвиненіе противъ вашего отца, — вставила Белла.

— Да. Не это ли заставляетъ меня жить такъ, чтобы никто не зналъ моего мстопребыванія? Нтъ. Совсмъ нтъ.

Въ тон, какимъ Лиззи это сказала, въ томъ, какъ она при этомъ обратила глаза на огонь, и даже въ ея спокойно сложенныхъ рукахъ была непоколебимая ршимость, не ускользнувшая отъ зоркихъ глазокъ Беллы.

— Давно вы живете одна? — спросила она.

— Давно. Мн это въ привычку. Я часто оставалась одна и днемъ, и ночью по цлымъ часамъ, еще когда былъ живъ мой отецъ.

— У васъ есть братъ, я слышала?

— Есть брать, но мы съ нимъ въ ссор. Онъ, впрочемъ, славный мальчикъ и собственными силами выбился на дорогу. Я не жалуюсь на него.

Когда она это говорила, глядя на ярко пылавшій огонь, на лицо ея легла мимолетная тнь — тнь печали. Белла не упустила этой минуты: она нжно дотронулась до ея руки.

— Лиззи, скажите: есть у васъ другъ? Женщина-другъ вашихъ лтъ?

— Я вела такую замкнутую жизнь, что у меня никогда не было подругъ, — отвчала Лиззи.

— У меня тоже, — сказала Белла. — Но не потому, чтобъ я вела замкнутую жизнь. Я была бы, пожалуй, даже въ прав желать, чтобъ моя жизнь была боле замкнутой. Это все-таки лучше, чмъ видть, какъ мама, точно трагическая муза, возсдаетъ съ головной болью въ почетномъ углу, или выслушивать дерзости Лавви. Я, впрочемъ, очень люблю ихъ обихъ, — это, разумется, само собой… Мн хотлось бы, Лиззи, стать вашимъ другомъ. Какъ вы думаете, можетъ это быть? Того, что называется характеромъ, у меня не больше, чмъ у канарейки, дорогая моя, но мн можно довриться — это я знаю.

Своевольная, но добрая, жизнерадостная, взбалмошная, легкомысленная за отсутствіемъ опредленной цли, — которая придала бы всъ ея мыслямъ, капризно-втреная отъ вчнаго порханья по мелочамъ жизни, — такъ или иначе она была обаятельна. Для Лиззи все это было такъ ново, такъ плнительно-мило, такъ ребячески женственно, что совершенно покорило ее. И когда Белла еще разъ спросила: «Такъ какъ же вы думаете, могу я стать вашимъ другомъ?», спросила съ мило склоненной на бокъ головкой, съ вопросительно приподнятыми бровками и съ нкоторымъ сомнніемъ насчетъ этого въ груди, — Лиззи отвтила, что тутъ не можетъ быть и вопроса: конечно — да.

— Такъ скажите мн вашу тайну, дорогая моя отчего вы такъ странно живете?

Лиззи начала такой прелюдіей:

— У васъ, должно быть, много поклонниковъ?..

Но Белла прервала ее легкимъ возгласомъ удивленія.

— Душа моя, ни одного!

— Ни одного?

— То есть… Ну, можетъ быть, одинъ, — наврно не знаю. Былъ одинъ, но какія теперь его мысли на этотъ счетъ — право, не могу сказать. Пожалуй, что у меня осталось полпоклонника (я, разумется, не считаю этого идіота Джорджа Сампсона)… Впрочемъ не стоить обо мн… Я хочу знать о васъ.

— Есть одинъ человкъ, — заговорила Лиззи, — съ пылкой душою, но злой. Онъ говорить, что любитъ меня, и я думаю, что дйствительно любить. Онъ другъ моего брата. Онъ оттолкнулъ меня съ перваго же раза, когда пришелъ ко мн съ моимъ братомъ. Я и тогда въ глубин души боялась его. Въ послднее же наше свиданіе онъ такъ меня напугалъ, что и сказать не могу.

Она замолчала.

— Не для того ли, чтобъ избавиться отъ него, вы и забрались въ эту глушь, Лиззи?

— Я перехала сюда тотчасъ посл того, какъ онъ меня такъ напугалъ.

— Но вы и здсь боитесь его?

— Я, говоря вообще, не робкаго десятка, но его я боюсь. Я боюсь заглянуть въ газету, стараюсь не прислушиваться къ толкамъ о томъ, что длается въ Лондон: все жду, что вотъ онъ сдлаетъ что-нибудь ужасное.

— Вы, стало быть, не за себя боитесь? — сказала Белла, вдумавшись въ ея слова.

— Я и за себя боялась бы, если бъ встртила его здсь. Я всегда озираюсь кругомъ, когда иду на фабрику или возвращаюсь ночью домой.

— Вы, можетъ быть, боитесь, что онъ тамъ, въ Лондон, сдлаетъ что-нибудь надъ собой?