Чтение онлайн

Расписываюсь у администратора и складываю документы в папку.

– Рад был увидеться, пап, – за спиной слышу знакомый голос. Наваждение накрывает. Он как будто везде теперь. Куда бы я ни пошла. Усмехаюсь сама себе.

– Пока, Юра. – Но, когда слышу знакомое имя, оборачиваюсь. Домбровский жмет руку высокому мужчине в возрасте. Как всегда безупречно одет. В белоснежной рубашке, темных классических брюках, начищенных до блеска туфлях. Я слишком долго задерживаю взгляд на них, осознавая, что его отец работает тут. Потому что я отчетливо слышала “папа” и этот мужчина в медицинской форме.

Слишком долго. Домбровский как будто чувствует и оборачивается. Я, как застуканная на месте школьница, что подглядывает за понравившимся старшеклассником, прячу глаза и разворачиваюсь. Хватаю папку, прощаюсь с администратором и сбегаю.

Ну, как сбегаю. Передвигаюсь чуть быстрее улитки. На ходу открываю приложение, чтобы вызвать такси.

Спускаюсь по лестнице, ищу место, куда сбежать. Как будто он рванет за мной догонять. Поди девушку свою привез сюда.

– Саша, подожди, – в спину, иду, будто не слышу. Надеюсь, понятно, что видеть не хочу. – Саш, – мягко берет за локоть и обгоняет.

– Я спешу, – оборачиваюсь, ловлю взгляд. Он такой же. Открытый, честный, прямой.

Опускает глаза на мой телефон, я беременный тормоз, не успеваю заблокировать экран.

– Отмени такси, я тебя подвезу.

– Как-нибудь сама.

– Не надо как-нибудь, мне не сложно. Поговорим заодно. – Кладет руку мне на поясницу и подталкивает к машине.

А еще я не просто беременный тормоз, я как зомби. Почувствовала его рядом, одно касание, несколько вдохов его запаха, мягкий, расслабляющий голос и я поплыла. Просто не хватало этого всю беременность. Я не могу сопротивляться. Гормоны.

Открывает дверь, берет за руку. Теплые, уверенные пальцы сжимают ладонь, помогают сесть. Все рецепторы триггерят. Подкидывают воспоминания, забытые ощущения, чтобы поярче разжечь. Подает ремень безопасности, захлопывает аккуратно негромко дверь.

Я пытаюсь пристегнуться, но не дотягиваюсь из-за живота. Поэтому просто держу его в руке.

– Давай, помогу, – опускается на водительское сидение, помогает мне. Молча проверяет, не жмет ли мне что-то. – Тебя домой подвезти?

– Да.

Домбровский трогается. И в машине этой, как целовались помню, и как ездили на выходные, и как фактически прощались. Как все изменилось.

– Поздравляю с беременностью.

Себя поздравь заодно.

– Спасибо, тебя тоже можно поздравить?

Отвлекается на доли секунды от дороги. На меня, на живот.

– В смысле?

– Ты в перинатальном центре не на экскурсии же был?

Усмехается. Что-то там себе думает.

– Там мой отец работает, я заехал встретиться.

– Ты не очень-то отзывался о своем отце.

Поэтому я не верю, что он зашел просто так. И зачем только я напоминаю о том, что помню все, что он мне рассказывал.

– Может быть, нам нужен второй шанс.

Я не отвечаю. Развивать эту тему не хочу. Намеков никаких понимать тоже не хочу.

– Кто счастливый папа? – Кивает на мой живот. Мало, что я не хочу, у прокурора допрос.

– Домбровский, – нахожу повод развернуться к нему, Юра напрягается, когда слышит свою фамилию, а я понимаю насколько это сейчас странно прозвучало и тут же поправляю себя: – давай ты не будешь лезть в мою жизнь, а я в твою.

– Можешь лезть в мою, – пожимает плечами.

– Как мне это понимать?

– Если тебе нужна помощь, обращайся.

– К тебе? – Тормозим на красный. Я рассматриваю рекламу, чтобы не думать о его словах. Обращайся ко мне. Я знаю самый короткий путь в тюрьму.

Взгляд цепляется за билборд с белорусскими молочными товарами. Надо будет заглянуть.

– Ко мне.

– Если я тебе что-то расскажу, – оборачиваюсь к прокурору, – то есть вероятность, что ты заведешь на меня уголовное дело и отправишь в тюрьму.

Выдыхает. Серьезнеет. Общее прошлое никто не отменял.

– Так что случилось? Рассказывай.

Я мнусь. С одной стороны рискованно, с другой не хочу зависеть от него, с третьей, он, правда, может помочь.

– У тебя есть знакомый в налоговой, с кем можно проконсультироваться?

– Есть, – отъезжаем от светофора, сливаемся с потоком машин. Юра ведет быстро, уверенно чувствует себя на дороге в своей бронированной ауди.

– Отец оставил мне кое-какие деньги, но я не платила с них налоги. Сейчас… – хочу рассказать все, но опускаю про маму, – сейчас один человек, хочет, чтобы я отдала часть, иначе обратится в налоговую с просьбой проверить меня. Я хотела узнать, насколько она серьезно говорит и что мне за это может быть.

– Насколько я знаю, любые подарки от членов семьи или близких родственников не облагаются налогом. Другое дело, как твой отец это оформил. Давай, я уточню, потом тебе точно скажу.

– Хорошо.

– Если можешь, побыстрее.

– Тебе поставили сроки? – Киваю. – Кто? – Моя чокнутая мамаша. – Саша, кто? Я могу тебе помочь, но мне надо знать все.

– Моя мама.

Снова тормозим на красный.

– Мама?

Ну мама она уже условно после этого.

По тротуару идет мальчишка. Открывает бутылку молока и прямо на ходу так вкусно пьет. Я вспоминаю, как в детстве любила молоко с батоном и вареньем. Капец как вкусно было. Где-то в груди начинает тянуть. Хочу. Дома из этого только черствый батон. В магазин тянуться потом.

Мы только трогаемся, я вжимаюсь в кресло.

– Домбровский, притормози возле магазина.

– Что-то случилось? Плохо?

Сбавляет скорость, крутит голову то на меня, то на дорогу. Ищет место, где припарковаться.

Мной и моими желаниями уже точно управляет не мозг, иначе бы я даже не садилась в машину к Домбровскому.

– Высади меня, пожалуйста, возле магазина.

– Если тебе что-то надо, давай я схожу. – Паркуется.

Чувство обиды науськивает идти гордо самой, здравый смысл - отправить прокурора.

– Только побыстрее.

– Говори, что надо купить. – Глушит машину, забирает с панели свой телефон.

– Молоко, свежий батон без всяких добавок, обычный, мягкий свежий батон и клубничное варенье.