Чтение онлайн

Сжимает руль и оборачивается подозрительно на мой живот.

– Ты прям чувствуешь, как в тебе шевелится?

Хмурится, как будто не детей вынашиваю, а оборотней.

– Ага. Как змеи там ползают, то печеночку пощекочут, то на мочевой надавят, то позвоночник погрызут.

Мы подъезжаем к моему району, притормаживаем на перекрестке и ждем зеленого.

Юра ловит момент, поворачивается, смотрит на живот. Там, через тонкую ткань платья видно шевеление.

– Можно потрогать?

Ну нет… Домбровский... Во мне четыре сердечка и каждое наперебой ускоряется. Ты потом уедешь к этой девушке, я думать буду, не спать. Зачем опять в прошлое? Подвез и подвез.

– Зеленый, поехали, – киваю на дорогу.

Поджимает губы, кивает и, будто понимает мысли, соглашается.

Юра снова смотрит на часы на руке, ускоряется. Судя по тому, что до нового часа десять минут, он опаздывает куда-то. Я не просила меня подвозить, сам захотел.

Юра о чем-то хотел поговорить, а я его сбила с мысли. Ну, раз не переспросил, значит, так хотел и настолько это важно.

Паркуемся возле моего дома.

– Батон и молоко забирай.

– Не буду, мне нельзя, лишний вес.

– Ты же ела только что, – усмехается, отстегивается и разворачивается.

– Чуть-чуть можно, но если заберу, то точно все съем. Доешь сам или накорми кого-нибудь.

Закатывает глаза и выходит из машины. Пока обходит капот, я пытаюсь отстегнуть ремень безопасности. Но так неудобно с большим неповоротливым животом это делать. Еще что-то заедает, как специально. Быстро не получается.

Юра открывает дверь, я как барыня сижу в карете. Выходить словно и не собираюсь.

– Там что-то заело, – тут же оправдываюсь.

– Подожди, я сам посмотрю. – Юра ныряет головой в салон автомобиля. Так близко возле меня, что голова начинает кружиться. Я замираю.

Аромат такой знакомый и родной щекочет в носу. Аккуратно небритая щека. Я помню все, от этого еще больнее. Вроде не чужой, а вроде уже не свой.

Задерживаю дыхание, иначе выдам волнение частыми вдохами. Хочу его ненавидеть еще сильнее, а когда вот так рядом наоборот хочу прижаться.

Половина меня понимает, что никто, вероятно, и не смог бы помочь папе, но кто-то должен быть виноват. Домбровский первый, кто попался тогда.

Юра щелкает замком.

– Все.

Я не могу больше задерживать дыхание, делаю глубокий вдох и в носу мгновенно начинается заварушка. Я хоть и прикрываю рот, но громко чихаю Домбровскому в ухо. Ударяюсь лбом о его плечо.

– Аккуратно, – сразу хватается за мой живот, чтобы он, наверное, не взорвался от чиха.

Я не успеваю ничего сказать. Не успеваю одернуть или убрать его руки. Одна из тыковок реагирует на папу. Толкается прямо ему в руку.

Домбровский приоткрывает губы, с выдохом улыбается.

– Шевелится, Саш. – Ловит взгляд. Я уже и не помню, когда он вот так широко и радостно вообще улыбался– Я чувствую, как в тебе кто-то шевелится. – И снова на живот. – Мальчик или девочка?

А что сказать? Три девочки и все от тебя. Так ты детей не хотел. Девочек тем более. Радуешься, потому что не твои и не тебе их растить и воспитывать. И у тебя девушка, Домбровский, нехорошо щупать других.

– Мне пора, – выдавливаю из себя и убираю его руки.

– Да, – откашливается, кожа на животе теряет с ним контакт, кто-то из малышек шевелится, стучится в стеночку. Призывает меня рассказать, но я не готова. Юра берет меня за руку, помогает встать и вылезти из машины.

Я не знаю, чувствует ли он это, но я крепче сжимаю его руку, опираясь. Если бы он сейчас просто меня обнял, я бы не оттолкнула даже. Так не хватает объятий, поцелуев, кого-то родного и уже знакомого рядом, что иногда сносит крышу и приходится обниматься с котом.

– Спасибо, – быстро киваю, отпускаю его руку. Хочу скорее сбежать отсюда.

– Тебя проводить?

– Не надо, я сама.

Захлопывает дверь.

– Я уточню про твой вопрос, перезвоню. – Киваю. – У тебя тот же номер? – Киваю. – Дрожь волнами пробирается под кожей. От частого дыхания голова начинает кружиться. Опять в наше прошлое окунает. А там и хорошо было, и больно.

– Пока, – все, что могу выдавить и ухожу. А Домбровский как будто уже и не опаздывает.

– Саш, – зовет по-родному в спину, я оборачиваюсь – если что-то еще надо, обращайся.

Домбровский сексуально опирается на открытую дверцу, улыбается мне. Боже, со спины, я наверное, как бегемотиха. Смешно ему.

– И что ты прям ночью привезешь селедку с апельсинами, если надо? – Его безупречность на фоне моей неуклюжести не к добру.

– Привезу, если больше некому.

Привезет он…

– А тебя отпустят?

Смотрим друг другу в глаза. Бровью ведет и не понимает.

– А кто мне запретит? – Пожимаю плечами и захожу в подъезд.

– А кто ему запретит?

Захожу в квартиру и дублирую последние слова прокурора Ахиллу. Быстро разуваюсь и иду к окну, проверяю уехал ли. Уехал. Романтика, когда ждал под окнами, чтобы помахать, прошла.

Мою руки, быстро переодеваюсь и ложусь на кровать. Устала.

Кот запрыгивает и ложится рядом.

– Хотела я ему ответить, Ахилл, но с прокурорами спорить бесполезно. – Шумно выдыхаю.

Ахилл не хочет, чтобы я раздражалась, ластится, трется об меня, успокаивает.

– Ахилл, ты чего? Соскучился?

Чешу ему шею и за ушком.

– Подвез меня сегодня до дома, как раньше. Сам предложил. Зачем, так и не поняла, но ничего не рассказывала. У него как будто другая девушка теперь. Но спросить напрямую я постеснялась. Не хотелось выглядеть неудачницей. Он не изменился.

Ахилл ложится рядом. Нюхает опять живот.

– Что думаешь?

– Мау.

– Мау, – повторяю за котом. – Надо Онеже позвонить и все узнать.

– Привет, неваляшка, как ты? – отзывается веселый голос подружки.