Чтение онлайн

Интересно, что из себя представляло первое послание ко всем церквам евангельских христиан-баптистов в СССР?

– Это послание подготовлено Инициативной группой еще до посещения братьями канцелярии ВСЕХБ с явным расчетом, что Президиум ВСЕХБ обличение не примет. Поэтому оно еще раньше было написано, размножено в тысячах экземплярах и разослано по городам для распространения его по всем общинам.

Оно ожидало только команды. И эта команда пришла через десять дней после посещения канцелярии, в нарушение своего же обещания не публиковать материалы о ВСЕХБ до получения ответа от Президиума. За десять дней Президиум даже физически не успел бы собрать членов ВСЕХБ по разным городам и обсудить поставленные Инициативной группой вопросы. По закону ответы дают и ожидают в течение месяца.

Я считаю, что если бы Инициативная группа не преследовала цель выхода верующих из официальных общин, она старалась бы найти с братьями ВСЕХБ общий язык и не спешила бы чернить их как отступников. Она имела бы тогда колоссальный успех, так как большинство верующих с уважением относились к известным им еще по старым журналам и съездам «московским братьям». Тогда как о Крючкове и Прокофьеве они слышали впервые (да и само название «Инициативная группа» звучало в их ушах зловеще). Братья Инициативной группы обрели бы тогда поддержку, признание и авторитет в глазах всех искренних детей Божиих. Верующие давно чувствовали давление и гнет властей на руководство их общин. Они томились и ожидали, что кто-то начнет работу по духовному раскрепощению церквей от господства уполномоченных в их общинах. Но только не таким образом. Тогда верующие не выходили бы из своих общин, устраивая небывалые за все сто лет существования братства ссоры, но еще больше сплотились бы и объединились между собой в посте и молитве вокруг идеи созыва съезда и грядущих за ним перемен.

Но для этого нужна была не спешка, а кропотливая разъяснительная работа на местах, на что у Инициативной группы не было ни времени, ни сил. Легче было обвинить ВСЕХБ и пресвитеров на местах в отступлении и тайном сотрудничестве с КГБ, подорвать к ним доверие в общинах и развести членов по разные стороны баррикад так, что одни стали называть других отступниками, а те их – преступниками. Враги же только и ждали, чтобы услышать слово «преступник» из уст самих верующих и начать с ними расправу. Не для того ли они и давили на ВСЕХБ и навязывали свои положения, чтобы поссорить и разделить народ Божий?

Так святое и доброе дело всеобщего духовного освобождения народа Божия вследствие этой и других неизбежных ошибок привело церкви ко многим трагическим последствиям. Начались разделения в общинах, разгоны отделенных собраний, обыски, аресты, суды. Видно, это свойственно нашей русской натуре: впадать в крайности. Любить царя – так до иконопоклонения, ненавидеть – так до расстрела всей семьи. Если в культурных странах революции проходили бескровным парламентским путем, годами дебатировали партии, вносили резолюции, предлагали законопроекты, дополняли и изменяли Конституции и достигали материального и культурного расцвета, то мы сразу шли друг на друга войной.

Кем и каким образом распространялись эти послания среди верующих?

– В разных местах по-разному. Где-то верующие делали это с благоговением и выходили из зарегистрированных общин мирно. Чаще же всего занимались этим молодые братья и сестры, иногда и не члены церкви. У них было много времени, энергии, а трудиться им, как правило, не давали. В этом была ошибка братьев и успех врагов. Если перекрыть реку плотиной и не дать воде выход, то она или сорвет плотину или начнет размывать берега, топить улицы. Так и здесь. Обычно молодые люди приносили пачки посланий на собрания и раздавали всем, кто брал и кто не брал, даже посторонним. Это вызывало возмущение, слышались крики, шум в молитвенном доме. Руководящие братья запрещали им это делать, выгоняли на улицу, но они и во дворе продолжали свою работу. В некоторых молитвенных домах листки сбрасывали с балкона на головы сидевших внизу слушателей, опускали в почтовые ящики в домах и квартирах неверующих людей, особенно ответственных партийных работников и т. д. Известны названия этих городов и общин.

После этого начинались выступления отдельных членов церкви с заявлениями о выходе из общины. На общих собраниях такие заявления чаще всего вызывали взрыв негодования, поднимался шум, спор, сыпались взаимные обвинения и оскорбления. Приближенные или посторонние, присутствовавшие на подобных разборках, нередко в ужасе восклицали: куда мы попали?! Уходили и больше не приходили.

Где-то проходило и по-другому. Но везде разделения приносили много горя церквам и соблазнов для окружающих. Особенно тяжело проходили разделения по живому и по больному месту, т. е. среди родственников и друзей. Члены церкви, годами дружившие семьями, становились непримиримыми врагами. Делились между собой родители и дети. Посещая разные собрания, они не знали порой, кем теперь считать маму и папу или детей: братьями и сестрами или отлученными мытарями и грешниками?

Но еще хуже, когда раздел проходил между мужем и женой. Муж уходит к отделенным (Алма-Ата, Юркевич), а жена остается в церкви, где родились духовно, пели в хоре, были сочитаны. Или наоборот (Омск, Патрикеевы): дети не знают, куда и с кем идти на собрания. Одни идут с папой, другие – с мамой. Плачут. Дома они слышат постоянные ссоры родителей, их детские сердца травмируются, замыкаются в себе. Подрастая, они разочаровываются и уходят в мир. А сколько семей было доведено до развода и разрушено? Я мог бы приводить и приводить названия городов и сел, где это творилось. Вот это, действительно, не победа братства, а победа над братством, так как за всем этим стоят разрушенные общины, разбитые семьи и покалеченные сердца. И самым печальным является то, что и теперь, в 40-летний юбилей этого движения, с особой силой подчеркивается и называется эта разруха «благословенным путем Господним».

Любопытно, что, когда после посещения канцелярии ВСЕХБ братья Крючков и Прокофьев, не дождавшись ответа от Президиума, через десять дней дали команду распространять заранее заготовленное и разосланное по городам первое послание ко всем церквам евангельских христиан-баптистов в СССР и повсеместно начались разделения, тогда А. В. Карев выступил на собрании Московской общины, которая насчитывала 5000 членов, с такими словами: «Дорогие братья и сестры! Я хочу сказать вам о некоторой группе людей, так как уже не секрет, что в нашей Московской церкви, как и во многих других общинах нашего братства, загорелся нехороший пожар. Этот сатанинский пожар нанес ожоги и в нашей Московской церкви, от которых страдает наша молодежь, поскольку многие верующие подходят ко мне и спрашивают: как понять, что происходит? Я не считаю возможным молчать об этом. Позвольте мне начать мое объяснение с притчи.

Я живу в старом деревянном доме без удобств. Вдруг однажды утром вижу недалеко от нашего дома группу людей, а в руках у всех ломы, топоры, вилы, багры. В ответ на мой вопрос: зачем вы пришли? – посетители отвечают: мы пришли поломать ваш дом, так как он старый, неудобный, без современных усовершенствований. А жильцы спрашивают: а куда же вы нас переселите? У нас же ведь нет еще ордеров на жилплощадь… А они отвечают: мы хотим переселить вас в тот дом, который построим. – А где же этот дом будет построен? – Мы еще не знаем, где этот дом будет построен, так как мы еще участка не имеем.

А теперь, братья, я перехожу к картине, которая создалась в Московской церкви. Около наших братьев собралась группа, которая назвалась Инициативной. В руках у них были ломы, топоры, багры.

– Что вы собираетесь делать? – спрашиваем мы их.

– А-а-а, мы пришли поломать старый дом и переселить братьев в лучший дом! – отвечают они.

– А как вы думаете это сделать?

– Мы надеемся созвать чрезвычайный съезд, на котором мы построим братство с новым Уставом, новыми порядками, на основании Слова Божьего, – отвечают они.

– А как вы думаете созвать этот съезд? – спрашиваем мы.

– Мы думаем написать сами, и других будем просить писать в вышестоящие организации, чтобы созыв такого съезда был разрешен.

Я тоже беседовал с братьями, подписи которых были поставлены под посланием, разосланным по всем церквам нашего братства. Прокофьева я мало знаю, но Г. К. Крючкова знаю хорошо. Этот брат мил и дорог моему сердцу. Но я скажу прямо: он встал на неправильный путь. Если у остальных членов Инициативной группы, у кого лом, у кого топор, у кого багор, то у Г. К. Крючкова все три инструмента – и топор, и лом, и багор, чтобы поломать старый дом. Я объяснил этим братьям, что сейчас время не подходящее для созыва такого съезда. Я бы очень желал проповедовать на большом стадионе в Лужниках, но условия не позволяют сделать это. Я благодарю Господа, что проповедую здесь, перед вами. Я бы очень хотел, чтобы у нас была богословская школа, но и ее нет – условия не позволяют. И теперь, – к сведению тех, кто еще не знает, – я хочу объявить: съезд не разрешен. И не мы, руководство ВСЕХБ, хотим этого, а потому что сейчас не время осуществлять такие широкие планы.