Наши беседы
Шрифт:
Дорогие братья и сестры! Инициативная группа объявила, что сломает старый дом и построит новый, но этот дом будет построен на съезде, а съезд не разрешен. Спрашивается: где же будет ваш дом? – В воздухе. А воздушных замков не существует» (Дословная выдержка из юбилейной речи В. М. Хорева к 40-летию движения Совета Церквей).
Беседа пятая
Юрии Федорович, мы слышали, что Инициативная группа, или, точнее, Оргкомитет, вскоре от лучил ВСЕХБ. Иными словами строители ворвались в дом ВСЕХБ и разломали его, выселили жильцов на улицу. Имело ли это какую-нибудь правовую, евангельскую и вообще разумную основу?
– Когда я впервые узнал об этом в 1962 году, будучи в узах, то невольно подумал: еще не пришли к власти, а уже летят головы. Что ж будет дальше, если нам дать власть? Страшное дело – религиозный фанатизм! Он зажигал когда-то костры.
Отлучение Оргкомитетом ВСЕХБ членов московской и других поместных церквей без ведома самих церквей было делом противозаконным, если посмотреть на это хоть с юридической, хоть с духовной, хоть с какой другой стороны.
Во-первых, это явилось грубым нарушением пятого библейско-баптистского принципа о независимости каждой отдельной поместной церкви. Ранее обвиняли в этом ВСЕХБ, теперь сами делают то же самое. Оргкомитет игнорировал право поместных церквей самим решать судьбу своих членов, тогда как даже съезд не имеет права отлучать членов, а только сами церкви. Здесь же решал даже не съезд, а Оргкомитет по подготовке к съезду, в функции которого вообще не входила задача решать вопросы членства. Этим он еще больше подорвал к себе доверие, многие видные братья ВСЕХБ, вначале симпатизировавшие движению Инициативной группы, такие, как И. Я. Татарченко, С. Т. Тимченко, В. М. Ковальков и другие, с которыми я был лично хорошо знаком, сразу же отошли от Оргкомитета и больше не захотели иметь с ним ничего общего.
В вопросе отлучения случались курьезы. Так, в 1960 году в Москве ВСЕХБ отлучил казанских братьев, хотя казанская церковь ничего не знала об этом. В 1962 году казанская церковь отлучила московских братьев. Московская церковь ничего не знала об этом. Причем казанцы, отлучая москвичей И. И. Моторина, А. И. Мицкевича и примкнувшего к ним Шипи… извините, чуть не сказал Шипилова, – С. Г. Щепетова, сгоряча, заодно отлучили и несколько старших пресвитеров: старшего пресвитера десяти областей Центральной части России Г. М. Бузынина, старшего пресвитера Волгоградской области В. И. Ермилова и даже замахнулись на ленинградского старшего пресвитера С. П. Макарова-Фадюхина. Когда отлучали С. Г. Щепетова, одна сестра спросила руководящего В. С. Сучкова: «А его за что? Он вроде бы нам ничего плохого не сделал…» Тот ответил: «Сергей Глебович целый месяц жил у нас и каждое собрание проповедовал проказу! Надоел всем!»
Конечно, сами казанцы до такой комедии никогда бы не додумались, если бы Оргкомитет не разослал по отделенным общинам директивы отлучать всех известных им пресвитеров-предателей (тоже охота на ведьм!) и передавать в Оргкомитет протоколы для опубликования.
Простых и доверчивых, как детей, казанцев, живших подчас в различных грехах, учили не прощать других, а выносить приговоры. Такая «наука» им пригодилась в будущем. Взаимные обвинения и осуждения не прекращались долгие годы. Никакие «чистильщики», приезжавшие из Москвы, Новороссийска, Елабуги, Йошкар-Олы, Рязани, Михайловки Волгоградской, Дедовска, Орла, Джамбула не сделали казанцев ни на йоту чище, пока они не разделились несколько раз и не поотлучали друг друга.
Во-вторых, отлучив ВСЕХБ, Оргкомитет нанес смертельный удар по самой идее созыва съезда. Кто же будет отчитываться на съезде за весь период с 1944 года? Неужели Оргкомитет? Не после ли отчета ВСЕХБ съезд должен будет сделать оценку прежнему курсу и избрать другой?
В-третьих, и это главное, для отлучения чужих членов нет основания в Слове Божием. Апостол Павел знал о члене Коринфской церкви, впавшем в грех, но не отлучал его, а советовал самой церкви сделать это (1 Кор. 5 гл.).
Скажите, Оргкомитет, созывая съезд, планировал сложить свои полномочия на съезде или рассчитывал руководить и съездом?
– Да, братья говорили, что сложат свои полномочия перед съездом. В то же время слово «Оргкомитет» самими братьями понималось так: Организационный комитет по созыву и проведению съезда. Я думаю, что вопрос о том, кто будет руководить съездом, для Оргкомитета имел немаловажное значение. От этого мог зависеть дальнейший ход дела. Оргкомитет понимал, что в любом случае он будет на съезде в меньшинстве. Так можно оказаться и в рядах, возле дверей. А то и совсем за дверями, как оказались выдворенными из зала за своё бесчинное поведение делегаты 26-го съезда баптистов В. И. Крючков (однофамилец) и С. А. Стариков – еще до начала съезда в 1926 году.
Чтобы не получилось так и с Оргкомитетом, братья расправились с ВСЕХБ задолго до созыва предполагаемого съезда.
Помню, рассказывали мне братья-одесситы: «Приехали мы в Каховскую общину в воскресенье на собрание. Нам предоставили, как порядочным гостям, слово: мы рассказали стихотворение, спели пару гимнов. В конце собрании объявили, что у нас есть поручение зачитать послание от Инициативной группы. Пресвитер-старичок поднялся на кафедру и говорит: «Нам самим бы надо прежде познакомиться с письмом этого брата. Как вы назвали его фамилию?» Но мы вышли на кафедру, вытолкали оттуда пресвитера со словами: «Тебе, брат, самому полезно посидеть на скамейке и послушать, что пишут братья!» Потом зачитали послание и даже попытались проголосовать за принятие этого документа. Но в собрании поднялся шум, члены церкви возмутились, подбежали к кафедре и предложили нам немедленно убраться восвояси.
Однако мы торжествовали победу. После собрания к нам присоединились две-три недовольные на пресвитера бабушки и несколько человек из молодежи. Мы пошли на квартиру одной из бабушек, оставили там пачку посланий и в дальнейшем стали приезжать к ним с Вечерей Господней».
Так они «благовествовали» и теперь «благовествуют» и создают новые общины.
Как вы представляли себе чрезвычайный съезд, если бы вдруг власти разрешили Оргкомитету провести его?
– Если откровенно сказать, то съезд Оргкомитету был и не нужен. У братьев не было программы, которой можно было бы оправдать его. Они не знали еще, для чего съезды созываются и что на них делают. Переизбирать руководство ВСЕХБ? Оргкомитет и без съезда хорошо с ним управился. Избирать новый состав руководства? А зачем именно на съезде? Оргкомитет, как и ВСЕХБ, никем не избирался, но существуют же как-то… Заслушать материальный и духовный отчет? А что это такое? Выработать новый Устав? Зачем занимать этим весь съезд, когда могут составить его один-два человека и пользоваться потом этим Уставом десятки лет без утверждения на съезде. Остается одно, собраться посланникам церквей, склониться перед Богом, осознать свою вину и вину отцов своих и раскаяться. Но разве это съездовские вопросы?
И все же, как бы прошел съезд? Приехали бы сотни делегатов из зарегистрированных и незарегистрированных общин, но не для покаяния. Их пришлось бы убеждать в необходимости покаяния, и снова началась бы война?
– Видите ли, в Каховке братьями-одесситами был проведен «съезд», так сказать, местного масштаба, как сценарий чрезвычайного съезда во всесоюзном масштабе. Отлучение Оргкомитетом ВСЕХБ до съезда и явилось тем «выталкиванием пресвитера-старика с кафедры». И еще надеялись, что после этого кто-то разрешит им провести такой съезд? Но если бы и разрешили (для смеха), то результаты были бы «каховские». На такой съезд съехались бы не только сторонники Оргкомитета, но и сторонники отлученного им ВСЕХБ. И не старички из Каховки, а молодые со всего Союза и тоже плотские. Тогда бы уже без ОМОНа не обойтись. Вместе устроили бы такой «съезд», какого еще не было за всю историю братства и какой устроил Совет Церквей в белокаменном дворце своей родной узловской «матери-церкви», окончившийся синяками служителей, вызовом «скорой помощи» и вмешательством судебных органов. Недаром Совет Церквей, опомнившись через десяток лет, стал благодарить Бога за то, что ВСЕХБ не согласился, а власти не разрешили устроить им такой съезд. Во ВСЕХБ же «рукава не жуют»… И еще кое-где. По словам Карева, они сразу заметили под полой у посетителей канцелярии не только ломы и багры, но и топоры и вилы. Как на разбойника вышли…
Теперь благодарят. А сколько постов и молитв от сотен групп и церквей было вознесено к Богу о разрешении такого съезда! Сколько тысяч заявлений с многочисленными подписями было отправлено в Москву почтой и с нарочными! Сколько средств было истрачено – и все напрасно! Должен же кто-то нести за эту пустую затею хотя бы моральную ответственность?
Но съезд Оргкомитету был не нужен. Он обходился без него еще 30 лет. Нужна была идея, лозунг на знамени, под которым собирались и объединялись бы верующие для борьбы с ВСЕХБ. Подобных лозунгов у Совета Церквей за 40 лет сменилось немало.